3

Мисс Шамвей машет волшебной палочкой

Мисс Шамвей машет волшебной палочкой

О книге

 Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрыйдесяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитых романов «Мисс Шамвей машет волшебной палочкой» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Часть первая

Глава 1

 Едва расположившись в баре Маноло, я заметил Поля Жудена, главного редактора «Сентрал Ньюс Эдженси». «О Боже!» – чуть не вскрикнул я, пытаясь спрятаться, но он уже засек меня и бросился в моем направлении, как бык, почуявший стойло.

 – Привет, старик, – сказал я, делая вид, что страшно рад видеть этого типа. – Как дела? Садитесь и расслабьтесь немного. Судя по вашему виду, вам необходимо подкрепиться.

 – Бросьте хорохориться, – отозвался Поль, красноречивым жестом подзывая официанта. – Я искал вас повсюду. И где вас только носит, черт возьми? У меня есть кое-что для вас, Милан.

 Дальше он мог и не продолжать. Когда шеф СНЭ прыгает на вас через все кафе, как будто он проглотил вместе с супом передник кухарки, это вовсе не означает, что он безумно счастлив вас видеть, а говорит скорее о том, что тебя хотят втравить в очередную неприятную историю.

 – Кое-что для меня? – произнес я с горечью. – Так говорят собакам, когда хотят швырнуть им косточку.

 Подошел официант, и Жуден заказал две большие порции виски.

 – Послушайте, Поль, – продолжил я, когда официант удалился. – У меня большое желание бросить все к черту. Вот уже шесть месяцев плесневею в этой мексиканской пустыне. А тьма-тьмущая стервятников только и ждет случая, чтобы выпить всю мою кровь. Проклятые кактусы, в сравнении с которыми еж покажется игрушкой, искололи мою шкуру. Когда я сморкаюсь, у меня из ушей сыплется песок. Ладно, я вовсе не нытик, но мне просто необходим небольшой отдых, и я хочу, чтобы вы намотали себе на ус, – я собираюсь его себе предоставить…

 Жуден даже не слушал меня. Он перебирал пачку телеграмм, которую извлек из своей сумки.

 – У Мэддокса есть для вас работа. Сегодня утром я получил от него телеграмму. Она длиннее, чем бульварный роман.

 – Мэддокс? – Я поплотнее уселся в кресле. – Не беспокойтесь о нем. Скажите, что в этот момент я путешествую. Скажите ему, что я болен. Скажите ему все, что угодно, но хоть раз проявите свое великодушие в отношении меня.

 Пока Поль разбирал свои записки, официант принес заказ.

 – За снижение твоего кровяного давления, – произнес я, поднимая стакан и единым махом вливая в рот две трети содержимого в нем виски.

 – Вот!.. – воскликнул Жуден и сунул мне свои записки. – По-моему, шикарное дело для тебя.

 Я тут же вернул назад его писанину.

 – Можете оставить это у себя, старик. Этому я не покупатель. Мне требуется покой. Завтра рано утром я сажусь в нью-орлеанский поезд. Вашей Мексикой я сыт по горло. Скажите Мэддоксу, пускай поищет другого дурака.

 – Да хватит вам! Дело серьезное и очень срочное. Не заставляйте меня терять время даром. Милан, вы прекрасно знаете, что за это дело вам придется взяться, так к чему эти отговорки?

 Он, конечно, был прав. Но мне, отстукавшему десять месяцев, преследуя бандитов при температуре плавления песка, да еще в стране, где их больше, чем червей на трупе, приходилось туго.

 С тех пор как Сапата показал пример, каждый индеец, способный поднять пару покрышек, поспешил податься в бандиты. Когда я приехал сюда, у меня была слабая надежда, что все эти истории о бандитах вызовут интерес у широкой американской публики. Но неприятности не заставили себя ждать. Один из доморощенных мексиканских диллингеров вбил себе в башку, что должен отправить меня на тот свет. А мне совсем не хотелось ждать, пока эта заразная идея перекинется на других. Но Мэддокс – еще та штучка! Ему подавай только горячие факты, прямо с места события. Он взорвется, если я ему подсуну какую-нибудь фальшивку. Нет никакой возможности спорить с ним. Когда он идет по одной стороне улицы, гремучие змеи убираются на другую. Это многое в нем объясняет.

 – Так что это за история? – сдался я наконец. – Только не заставляй меня читать эту телеграмму. Я готов принять худшее, но потихоньку и в малых дозах.

 Жуден сделал большой глоток. Недурно он окопался, этот парень. Все, что ему нужно было делать, так это вскрывать конверты и всучивать ребятам полную опасностей работу.

 – Что ж, – незамедлительно отозвался Поль. – История называется: «Блондинка среди бандитов!», или «Приди, дорогой, иначе я пропаду без тебя!».

 Я допил свое виски.

 – Я не просил вас упражняться в остроумии, – перебил я газетчика. – Я хочу знать суть без прикрас. Если уж мне захочется посмеяться, то я лучше послушаю по радио программу Боба Хоупа…

 – Позавчера, – продолжал Жуден, не обращая внимания на мою реплику, – к Мэддоксу пришел Хэмиш Шамвей. Он заявил, что его дочь исчезла в Мехико. По его мнению, речь идет о похищении.

 – А я-то здесь при чем?

 – Ты должен найти ее, конечно!

 – Ха! И она – красотка, вне всякого сомнения! Предупреди, в каком месте мне начинать смеяться. Но шутки в сторону. Кого я должен искать на самом деле?

 – Довольно глупостей, Милан, – бросил Жуден с хмурым выражением лица. – Вас, без малейшего сомнения, просят разыскать девицу.

 – И я должен перерыть всю Мексику, чтобы отыскать девчонку, которая была достаточной идиоткой, чтобы в ней затеряться?

 – Но ты же настоящий профессионал в подобном вопросе. Действуй так, как посчитаешь нужным. Мне на все наплевать до того самого момента, пока ты ее к нам не приведешь.

 – Наплевать?

 – Вот именно!

 – Отлично! – ответил я, обозревая Поля как новоявленную диковинку. – А не лучше ли мне перерезать горло сразу? Это сэкономит вам время и деньги.

 – К чему эти преувеличения? Не стоит смотреть на дело под таким углом. Послушайте, Милан, нужно признаться, что с некоторых пор от ваших статей тошнит даже собак.

 – Что же я могу поделать, раз у ваших собак такие слабые желудки.

 – Шутки в сторону. Мэддокс дает вам шанс оправдать ваши последние промахи. Вот почему он ухватился за эту комбинацию. Она вызовет сенсацию: бедный старик без единого цента в кармане приходит в редакцию «Нью-Йорк Репортер» и умоляет помочь ему найти пропавшую дочь. И что делает для него «Репортер»?

 – Старика выпроваживают в лифт, попутно объясняя, что он может лить свою сладкую водичку где-нибудь в другом месте, после чего он распускает свои носки и начинает вязать из них перчатки для Мэддокса, – ответил я без колебаний.

 – В редакции «Нью-Йорк Репортер» говорят ему: «Все в порядке, брат, вам ее найдут», – ответил Жуден, хмуро глядя на меня. – На первых полосах газеты излагается история о пропавшей девушке. Там же помещается ее фото и фото отца, чтобы доказать, что все это не утка. И далее пойдут броские заголовки типа: «Блондинка похищена мексиканскими бандитами!», «Двадцать пять тысяч долларов вознаграждения!», «Отец девушки убит горем!», «„Нью-Йорк Репортер“ финансирует поиски на всем американском континенте!». Постиг идею? После этого вы находите малышку, в подобающих красках описываете историю ее похищения и привозите девушку в Нью-Йорк, где Мэддокс возвращает ее отцу в присутствии официальных представителей. Отличная реклама для «Репортера». Великолепная идея!

 – Да уж! Бедный Мэддокс вовсе свихнулся, – сказал я, печально качая головой. – И это совсем не сюрприз для меня. Я всегда думал, что у него шарики заходят за ролики. А как реагировала на это его бедная жена? Должно быть, страшный удар для нее. А его дочь? Косоглазенькая и прыщавая. Позволь напомнить тебе, что он вряд ли сможет вести непринужденный разговор со своими лучшими друзьями.

 Жуден допил свое виски и закурил сигару.

 – О'кей, Милан, теперь о работе. Ты можешь развлекаться, если тебе это нравится, но у тебя нет выбора. Мэддокс просил передать вам, что дает на поиски в пределах недели. Если же поиски будут безрезультатны, он вряд ли сможет держать у себя такого сотрудника.

 – Вот как? Что ж, можете передать этому шантажисту, что если он надеется меня запугать, то попал в глаз не только пальцем, но и целым кулаком. Я не буду больше сотрудничать с этой газетой, даже если вся редакция во главе с редактором начнет умолять меня продавать им мои статьи на вес золота. Какая наглость! Осмелиться угрожать мне! Ха-ха! Ему придется здорово побегать, прежде чем найдется мозг равный моему! Кстати, с чего он взял, что я смогу найти эту девчонку?

 – Это не представляет особых трудностей, – улыбнулся Поль. – У нас имеется ее фотография, к тому же у девицы большой зеленый «Кадиллак» и она фокусница по профессии. Очень красивая. Ее зовут Мира Шамвей, и именно в этом городе ее видели в последний раз.

 – Послушай, Поль, – сказал я серьезно. – Но ведь сотни девушек ежедневно теряются в Нью-Йорке. Я мог бы найти любую из них на выбор. Я хочу вернуться на Бродвей, заниматься поисками своих родных девиц, чем тратить время на поиски чужих, – сделал я последнюю попытку уговорить Поля оставить меня в покое.

 – Весьма сожалею, Милан, – развел он руками. – И не трать время зря, приступай немедленно. Начало истории должно быть напечатано на первой странице газеты уже утром.

 Я вытащил свою записную книжку.

 – О'кей, – сказал я. – Итак, ее имя – Мира Шамвей. Профессия… Ты, кажется, говорил, что она…

 – Фокусница, – напомнил мне Жуден и широко улыбнулся. – Оригинально, не так ли? Она работала в варьете вместе со своим папашей, пока они не расстались. После этого она стала выступать в ночных клубах в одиночку. И старик утверждает, что дочь хорошо знает свое дело.

 – Никогда нельзя верить тому, что старики говорят о своих детях, – сухо возразил я. Сделав кое-какие заметки, я убрал блокнот в карман. – А что дает основание Мэддоксу полагать, что ее украли?

 – Такова его версия, – Жуден пожал плечами. – Во всяком случае, Милан, ведите игру должным образом. И если вдруг окажется, что ее еще не похитили, проследите, чтобы это непременно случилось. Вам, разумеется, известны пара-другая бандитов, готовых взяться за любое дело ради нескольких долларов?

 – Как прикажешь тебя понимать? – спросил я, глядя на своего собеседника с изумлением.

 – Может статься, что мисс фокусница просто удрала, забыв предупредить своего милого родителя. Во всяком случае, отступать уже поздно. И, если она на свободе, нужно ее украсть, и как можно скорее. Слишком много поставлено на карту, разве ты не понимаешь?

 – Послушай, Жуден, – я начал беспокоиться. – Если все, что ты говоришь, серьезно, то у вас что-то неладное с головой.

 – Моя голова в порядке, – сухо ответил Жуден. – Но ваше положение в скором времени станет весьма затруднительным, если только вы не выполните того, о чем вас просят.

 – Так вы совершенно честно говорите, что эта девчонка где-то забавляется в настоящее время и я должен заплатить, чтобы ее украли?

 – Именно так. Не вижу в этом особых затруднений. Расходы, естественно, за наш счет.

 – Этого мало. Мне нужен официальный приказ. Всякое может случиться…

 – На письменные инструкции не рассчитывайте. Вам придется действовать на свой страх и риск. Но что вы скажете о премии в двадцать пять тысяч долларов?

 – Вы хотите сказать, что я могу их получить? – спросил я, заинтересовываясь этой историей.

 – Все зависит от того, как вы справитесь с заданием, – подмигнул мне Жуден. – Мэддокс, конечно, не считает нужным вручить ее именно вам, но, если у вас хватит наглости явиться на официальную церемонию, он, конечно, подпрыгнет до потолка, но уже не сможет отступить.

 – Я не забуду это, – сказал я. – Как насчет того, чтобы еще выпить?

 – Спасибо, – он отрицательно покачал головой. – Нужно торопиться домой. Ребятишки вечером собираются на прогулку. Нужно позаботиться о них, после того как уйдет няня.

 Я рассмеялся. Мне это ничего не стоило, а ему нравилось строить из себя шутника, от этого никому не было вреда.

 – О'кей, – сказал я. – Придется отыскать эту Миру Шамвей. Бегать из дому с таким именем. Так где ее фотография?

 Жуден вынул из портфеля фотографию и бросил ее на стол.

 – Если бы спальня этой девицы загорелась, – сказал он, – пожарникам понадобилось по меньшей мере пять часов, чтобы погасить огонь, а потом по крайней мере столько же времени, чтобы погасить каждого пожарника.

 Я подобрал фотографию. Пока я ее изучал, Жуден смылся.

Глава 2

 Прежде чем я пойду в своем повествовании дальше, вы должны узнать, каким образом Мира Шамвей познакомилась с Доком Анзелом и Сэмом Боглем. Поскольку я при столь знаменательном событии не присутствовал, то расскажу об этой встрече так, как об этом рассказала мне позже Мира.

 Док Анзел и Богль находились в кафе Лоренцилло. Вы когда-либо бывали там? Это уютное маленькое кафе, защищенное толстыми каменными стенами. Патио представляет собой прекрасный образец старомексиканского стиля, так, по крайней мере, утверждал туристический путеводитель, хотя я и не уверен в правильности его сведений. Может быть, и вы тоже? Ничего, пусть считают знатоки стилей так, если им нравится. Посреди патио возвышался окаймленный камнями фонтан. Вокруг него располагались железные столы и скамейки. Листья кипарисов и бананов образовывали нечто вроде крыши, мешающей видеть небо. В клетках, расположенных вдоль веранды, сидели попугаи самых немыслимых и ярких расцветок, разглядывали вас и трещали без умолку. Тот, кто приезжает в страну впервые, восхищается типично мексиканским колоритом.

 Эти двое – Док Анзел и Сэм Богль – уже сидели там перед кружками весьма теплого пива, когда Богль, подняв голову, заметил блондинку, с волосами цвета яичного желтка, появившуюся внезапно посреди группы торговцев-индейцев. На мгновение она мелькнула перед его взором и вновь потерялась в толпе.

 – Сэм, – ровно сказал Док, – сколько раз тебе нужно повторять – женщины это к несчастью.

 – Неужели это мираж? – Богль тяжело поднялся, внимательно вглядываясь в полутемный зал. – Ты можешь понять, что это та, о которой я грежу?

 Док Анзел отложил нож и вилку. Это был сморщенный маленький человечек с короткими, удивительно белыми волосами на голове.

 – Умерь работу своих желез, – охладил Анзел пыл своего приятеля. – Всему свое время и место.

 – Вечно одни и те же разглагольствования о времени и месте. Я никогда не имею времени на то, чтобы заниматься тем, чем нужно. Кстати, мы так ненадолго останавливаемся в каждой из этих проклятых дыр, что и познакомиться ни с кем не успеешь. – Богль снова сел на стул.

 – Трудность заключается в том, что мы… – начал было Анзел, но Богль устало махнул на него рукой.

 – Я устал от этой проклятой вонючей страны! И наперед знаю все, что ты мне скажешь. Что мешает нам поменять Мексику на Чикаго?

 – Серьезные причины, насколько мне известно, мешают тебе вернуться домой, – тихо ответил Анзел.

 Богль нахмурился. Это был парень могучего телосложения, одетый в спецовку, которая жала под мышками. В прошлом он был членом банды Маленького Берни, как раз во времена сухого закона. После его отмены, решив работать самостоятельно на свой страх и риск, Богль уехал в Чикаго. Однако не сумел заработать там достаточно денег. Однажды ночью, окончательно прижатый к стене, он был вынужден вступить в перестрелку с полицией. Два полицейских офицера пытались арестовать его, и Богль застрелил обоих. Ничего не оставалось, как покинуть страну и перебраться в Мексику. Здесь он почувствовал себя почти в безопасности. Вот уже шесть месяцев он работал в паре с Доком Анзелом, продавая патентованные медицинские снадобья индейцам майя.

 Анзел и Богль образовывали плохо подобранную пару. Они различались заметно не только внешне, несхожим был и их внутренний мир. Богль мечтал о легкой жизни с туго набитой мошной, с удовольствиями, первое место в которых занимали бы соблазнительные дамочки. После оживленного Чикаго он находил Мексику пресной и скучной. И еда, и пыль, и жара были для Сэма отвратительны. Туземные женщины надоели ему. По его социальному и финансовому положению женщины американской и английской колонии были для него недосягаемыми. Даже виски здесь было плохое. Он ненавидел Мексику почти так же, как и полицию.

 Анзел, наоборот, был счастлив повсюду. У него была удивительная способность находить людей, готовых верить в чудодейственность его снадобий, и он был готов жить где угодно.

 До встречи с Боглем у него часто случались в этом бизнесе конфликты с клиентами, так что он не осмеливался даже появляться в некоторых местах. Но имея компаньоном бывшего телохранителя Маленького Берни, мог не бояться больше вспыльчивых клиентов даже в самых забитых туземных кварталах. При виде огромных кулаков и маленьких буравчиков-глазок Сэма самые бурные спорщики становились тихи, как овечки. В течение шести месяцев они кочевали из города в город, посвящая свои утренние часы приготовлению пузырьков, которые затем продавались простакам, достаточно глупым, чтобы доверять болтовне двух бродяг. Анзел был мозгом, а Богль мускулами их фирмы. Это Богль устанавливал палатку и импровизированный прилавок. Это Богль выставлял на нем бутылочки ровными рядами и бил в барабан, дабы привлечь внимание прохожих. Этот барабан, кстати, придумка самого Богля, весьма способствовал успеху совместного предприятия.

 Анзел, покуривая старую трубку, оставался в палатке до тех пор, пока не раздавался громкий шепот его компаньона:

 – Набралась уже целая банда!

 Тогда врачеватель величественно выходил из палатки и захватывал ошеломленную аудиторию чарами своего ревностного фанатизма.

 Далее Богль выставлял напоказ свои внушительные мускулы, обязанные якобы таблеткам Вирили доктора Анзела (коробочка с пятьюдесятью таблетками за три доллара). Наконец можно было посмотреть на картину с изображением удивительно костлявой женщины и на изображение той же самой женщины, но уже в виде королевы красоты. Эта метаморфоза заставляла замирать сердца туземцев, и произошла она, внушалось им, благодаря таблеткам доктора Анзела, способствующим развитию женского бюста (два доллара пятьдесят центов за коробочку с двадцатью пятью таблетками) и такой удивительной трансформации.

 Анзел и Богль предпочитали кафе Лоренцилло всем другим заведениям подобного рода. Здесь было довольно мало американцев, и после заполненного хлопотами длинного дня два компаньона проводили там спокойные вечера.

 – Все копы обо мне давным-давно забыли, – задумчиво сказал Богль, поднимая на пару дюймов стакан. – Скоро и год пройдет. Это достаточно долгое время. И потом, у меня не было иного выхода, как застрелить этих мерзавцев. Так что это не убийство, а необходимая самооборона.

 – Не говори глупостей, – откликнулся Анзел. – На какие шиши мы там проживем. Кому, скажи на милость, в Чикаго нужны таблетки Вирили?

 Богль его уже не слушал. Его выкатившиеся глаза так и впились в златовласую блондинку, появившуюся у входа в кафе и озирающую с высоты веранды патио, заполненное народом.

 – Что за прелесть! – воскликнул Сэм, вцепившись в стол. – Ты только взгляни!

 – Она действительно очень красива, – произнес Анзел с сомнением в голосе. – Но слишком хороша для тебя, мой мальчик. Она из тех женщин, что начинают гладить волосы, а кончают тем, что уносят твой скальп…

 – Святой Моисей! – воскликнул Богль, не обращая ни малейшего внимания на тираду Дока. – Такая красавица в мексиканской дыре!

 Анзел внимательно рассматривал девушку. Она явно была в нерешительности. На маленьком лице легко читался сильный характер. Ее глаза и рот были большими, а нос выше всяких похвал, подвел итог знаток женщин и целебных бальзамов. Светлые волосы, падавшие на плечи девушки, отливали медью в свете ацетиленовых ламп. На ней был белый костюм с темно-красной блузкой.

 – Самая красивая девушка в мире, и одна, – пробормотал Богль с хрипотой в голосе. – Можно подумать, что она именно из тех девушек, кто позирует для афиш Кони Айленд. Иди пригласи ее, Док, пока она не уселась с одним из этих вонючих метисов!

 И действительно, двое безукоризненно одетых испанца стали внимательно поглядывать на девушку. Некоторое время они тихо переговаривались между собой. Затем один из них пригладил волосы и решительно поднялся.

 – Минуточку! – прорычал Сэм, резко поворачиваясь и глядя в лицо испанцу. – Оставь свои чувства при себе, приятель! Проследи лучше за своей задницей! Я сам займусь этой дамой… Тебе все понятно?

 Испанец, посмотрев на Богля, пожал плечами и спокойно сел на свое место.

 Анзел, опасаясь осложнений, встал с озабоченным видом.

 – Спокойнее, – начал увещевать он друга. – Твоя горячая кровь нас погубит.

 – Клянусь, я переверну весь этот вонючий кабак, если ты не приведешь сюда эту мышку!

 Анзел повиновался, хотя и с некоторым стеснением, так как понимал, что на его персону обращено внимание всех посетителей. У молодой девушки, облокотившейся о перила веранды, был весьма приветливый вид. Улыбкой красавица продемонстрировала Анзелу прекрасные зубки.

 – Хэлло! – приветствовал он девушку без обычной непринужденности. – Простите меня, – церемонно продолжил он. – Позволю себя спросить, не ждете ли вы кого-нибудь здесь. Это неподходящее место для одинокой молодой женщины.

 – Вы говорите словами туристического проспекта, – печально ответила девушка. – Но я посещаю этот кабачок вот уже пять дней, и со мной до сих пор еще ничего не случилось. Все эти страшные рассказы, – должно быть, липа.

 – Я хотел спросить, не посидите ли вы за нашим столиком в ожидании свидания?

 В ее громком заразительном смехе, шедшем из самой глубины горла, было что-то такое дерзкое, что привело в замешательство обычно хладнокровного Анзела.

 – В ожидании свидания? А почему вы, папаша, думаете, что я жду кого-нибудь? Считаете меня неспособной защищаться самой?

 – Извините меня, – сказал он раздраженно. – Я вижу, что вы очень современны. Мне остается только пожелать вам всего хорошего.

 – Не надо так горячиться, – сказала она быстро. – Стенли и Левингстон хорошо сделали, подружившись друг с другом. Кстати, держу пари, что ваш маленький дружок умирает от желания со мной познакомиться. Или у него всегда такая физиономия?

 С этими словами девушка спустилась с веранды в патио и пошла прямо к Боглю. Покорный судьбе, Анзел последовал за ней.

 Что касается Богля, то тот сидел подобно истукану, ошеломленный развитием событий. Блондинка уже дошла до их столика, а Сэм все еще глазел на нее с открытым ртом.

 – Может быть, дать вам нитку с иголкой? – предложила дама, опираясь о стол тонкими загорелыми руками. Но, увидев остекленевший взгляд парня и услышав растерянное «что?», она села, скрестив ноги, оправила юбку на обтянутых шелком коленях и задумчиво посмотрела на него. – Я спросила вас об этом, – продолжала девушка, – потому что вы не встали. Тогда я подумала, что вы, должно быть, потеряли пуговицу. Теперь я поняла, что дело не в этом. Вы можете ввести в заблуждение только издалека! Вблизи не ошибешься! Чикаго, по всем статьям! В добрые старые времена играли в хлопушки, не так ли?

 Богль посмотрел на Анзела с потерянным видом. Того начинала забавлять комичность ситуации.

 – Ты хотел познакомиться с ней. Надеюсь, ты не забыл, что это была твоя идея пригласить девушку к нашему столу.

 – Так-так, у него, значит, еще бывают и идеи! А глядя на него, никогда бы не подумала, хотя внешность в наши дни бывает обманчива.

 – О да! – согласился Анзел, тоже смущенный.

 – Я бы скорее отнесла этого типа с такими глазами к людям, склонным к грыже, – продолжала красавица, не смущаясь под взглядом Богля.

 – Что она хочет этим сказать? – спросил Богль совершенно уничтоженный.

 – Должна вам объяснить, что в период жизни на деревьях, в миоценовую эпоху четвертичной эры, человек, вернее предок человека, принял вертикальное положение и тем самым приобрел склонность к грыже. Мне было просто интересно узнать, на какой стадии развития вы находитесь.

 Лицо Богля покраснело, и он уставился на девушку глазами, полными ярости.

 – Так-так, – проворчал он. – Бойкая курочка! В Чикаго их полно. Но стоит только ее прижать в углу, как она начинает вопить, что ее насилуют.

 – Мужчины прижимают меня в углу лишь тогда, когда я этого хочу сама, – сказала блондинка быстро. – И никак иначе… Как, кстати, ваше имя?

 – Сэм Богль, – ответил он, все еще злясь. – Я слушаю, сестра…

 – Красивое имя, – сказала она, игнорируя вопрос Сэма. – Ваша матушка, следовательно, была миссис Богль?

 – Да, – заморгал глазами Богль. – Но вам-то что с того?

 – Я просто хотела быть в этом уверена. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится помощь.

 – Никогда бы не подумал, что ты можешь обратиться ко мне за помощью, – сказал Богль сердито. – И приходят же людям в головы такие бредовые идеи.

 Девушка рассмеялась и повернулась в сторону Анзела.

 – Прошу прощения, – сказала она с обезоруживающей улыбкой. – Но ведь вы сами виноваты, что принимаете меня всерьез… А вы кто?

 Анзелу ничего не оставалось, как назвать себя.

 – Настоящий доктор? – Она смотрела на Анзела с нескрываемым интересом. – О'кей, меня зовут Мира Шамвей. Здравствуйте, мистер Богль. Здравствуйте, доктор Анзел…

 – Совсем с ума сошла, – пробормотал Богль, тяжело откидываясь на спинку стула.

 – А теперь вот что, Богль, – сказала девушка сурово. – Даже если я падаю вам в объятия, это вовсе не означает, что вы должны вести себя как скупердяй. Не предложишь ли ты мне, мальчик, что-нибудь выпить?

 – Что вам больше всего нравится? – спросил ошеломленный Анзел.

 – Я думаю, скотч будет в самый раз.

 – Теперь, когда мы познакомились, – продолжал Анзел, – вы, может быть, расскажете нам, что же делаете в этих краях?

 Подошел официант. Он, казалось, знал Миру, так как приветливо улыбнулся ей.

 Когда официант отошел выполнить заказ, Мира достала из сумочки серебряный портсигар, вытащила сигарету и закурила. Потом наклонилась вперед, глядя на своих новых знакомцев испытующим взглядом.

 – Вас интересует, чем я занимаюсь? – спросила она. – В конце концов, раз уж я воспользовалась вашим гостеприимством, то могу раскрыть перед вами мои маленькие секреты. Знайте же, что до вчерашнего дня я была специальной корреспонденткой «Чикаго ньюс» в Мексике. Мне только что предложили уволиться. Пришлась не ко двору, как говорится.

 – Не ко двору? – Богль захлопал глазами.

 Мира уничтожающе посмотрела на него.

 – Я и сама себя спрашивала об этом, – Мира повернулась к Анзелу. – Но я не падаю духом.

 – И правильно делаешь, сестра, – Богль почувствовал почву под ногами.

 – Может быть, вы могли бы попытаться сделать что-нибудь для меня? – спросила Мира насмешливо.

 – Все в порядке, все в порядке, – поспешно сказал Богль, не замечая насмешки. – Мы еще поборемся за вас. Я знаю нескольких парней из газет. Когда-то наши пути пересекались. Я думаю, они будут рады предоставить вам первые страницы своих изданий.

 – Хотелось бы этому верить. Мой прежний шеф был презренным человеком. Он только и требовал, что в поте лица работать на него…

 Официант принес выпивку.

 – За будущую совместную работу, – предложила тост Мира. – Моя никчемная жизнь не должна интересовать таких мужчин, как вы. Лучше расскажите мне, чем вы зарабатываете себе на жизнь, – с этими словами она единым залпом осушила почти половину стакана.

 Остальные последовали ее примеру.

 – Я целитель душ и тел человеческих, – скромно ответил Анзел, теребя свой стакан. – Я многие годы изучал тайны лекарственных трав, и мне удалось создать приличное количество замечательных снадобий. Богль служит при мне ассистентом.

 – Ой-ей-ей! Что я слышу! – сказала она преувеличенно восхищенным тоном. – И что же это за чудодейственные лекарства, если не секрет?

 Анзел чувствовал, что их разыгрывают, но все же попался на удочку.

 – Никакого секрета! Например, мои таблетки Вирили, – сказал он самодовольно. – Если бы вы видели Богля до лечения, никогда бы не подумали, что это один и тот же человек. Он был таким худым, слабым и совершенно деморализованным…

 Мира повернулась к Боглю и принялась изучать его с нескрываемым интересом.

 – Он, должно быть, принимал ваши таблетки в невероятных дозах, – сказала она. – Это несомненный успех, Док.

 – Я мог бы назвать еще и таблетки «Бинузин», – добавил Анзел. Он почесал нос и бросил на Богля короткий взгляд. – Именно они принесли счастье очень многим женщинам.

 – Психологически, я надеюсь? – Мира смотрела на него с изумлением.

 – Что она сказала? – ошарашенно моргая, спросил Богль.

 – И да, и нет, – ответил Анзел, игнорируя вопрос своего компаньона. – Красивая фигура не вредила женщине еще ни в одной стране. Я везде добивался поразительных результатов.

 – Не возьмете ли коробочку, сестра? – хрипло спросил Богль, наклоняясь в сторону девушки. – Два с половиной бакса. Настоящий динамит.

 Анзел счел необходимым вмешаться в разговор:

 – Видишь ли, Богль, то, что ты сказал, звучит нелестно для девушки. У мисс Шамвей и так идеальная фигура.

 – И все же не настолько совершенная, чтобы ей не пригодились наши таблетки, – грубо заметил Богль.

 – Ни к чему это обсуждать. О! Я знаю на все сто процентов, что «Бинузин» украсит любую мадемуазель. Но, насколько я могу судить, мисс Шамвей не выказывает недовольства своей фигурой.

 Мира в замешательстве посмотрела на Анзела, потом на Богля.

 – До сих пор мне грех было на нее обижаться, – сухо заметила девушка.

 – Нужно смотреть вперед, – настаивал Богль. – В наши дни самая красивая женщина в мире быстро остается ни с чем, если не подумает о будущем. – Он достал коробочку и бросил перед девушкой. – Нужно предусмотреть все и мыслить широко, малышка, как те типы, которые построили пирамиды. Чтобы всегда быть готовой к удару судьбы, нужно шагать в ногу со временем. Только два доллара, малышка. Пятьдесят центов скидки за твою симпатичную мордашку.

 – Но я не нуждаюсь в вашем снадобье, – Мира отрицательно покачала головой.

 – Это ты так думаешь сейчас, – не сдавался Богль. – Но настанет день, когда вам придется подновлять штукатурку. И, если ваш парень это заметит, он тут же навострит крылышки. Тогда-то вы и кинетесь нас разыскивать, но мы уже не будем плавать в этой луже.

 – Напор вашего ассистента начинает действовать мне на нервы, – сказала Мира, глядя на Анзела.

 Видя гнев в глазах девушки, знахарь поспешил вмешаться:

 – Не стоит больше надоедать мисс Шамвей. Я знаю, что это в ее интересах, но что поделаешь, если она не хочет покупать наш целебный товар.

 – Но таблетки нужны ей, – настаивал Сэм. – Позднее она будет благодарить меня. Помнишь ту женщину из Вера Круз? Как она была нам благодарна! А ведь все началось с того, что она плюнула мне в лицо. Посмотрели бы вы на нее месяцем позже! Ха – я знаю, что говорю!

 Мира открыла сумочку и, вынув два доллара, подала их Боглю.

 – Я беру это, – сказала она, кладя коробочку в сумку.

 Богль поспешно схватил деньги и расплылся в счастливой улыбке. В первый раз он попытался продавать самостоятельно, и получилось неплохо. Даже Анзел был доволен.

 Мира переводила взгляд с одного на другого.

 – Если вы смогли проделать такое со мной, – наконец сказала она, – то мне просто жаль бедных индейцев.

 – Говорю вам, что вы еще будете меня благодарить, – проговорил Сэм. Он считал, что покупатель всегда должен уходить довольным.

 – Как мило, что вы так заботитесь о моей фигуре, – сказала Мира. – Я просто смущена вашим вниманием.

 Ее глаза сузились, и она наклонилась вперед, чтобы взять свой бокал. При этом ее локоть, словно невзначай, задел бокал Анзела, и виски пролилось бедняге на брюки. Не дав доктору опомниться, девушка вытащила платок и принялась тереть мокрое пятно. При этом вид у Миры был удрученный.

 – Прошу простить меня, – бормотала она, заикаясь. – Обычно я не бываю такой неловкой. Как жаль, что я испортила ваш костюм.

 Анзел взял у нее носовой платок и принялся тереть сам.

 – Ничего страшного, – утешал он виновницу. – С кем не бывает.

 Но Мира бросилась к Боглю и вцепилась пальцами в его куртку.

 – Это ужасно, – воскликнула она. – Вы должны меня простить!

 – Разумеется, – ответил Богль, отклоняясь назад. – С кем не бывает. Это не более чем случайность.

 Она подняла руку к носу и сделала гримасу.

 – Я вся пропахла виски, – сказала она. – Вы не будете возражать, если я пойду вымою руки?

 Наградив мужчин самой милой улыбкой, Мира быстро вышла из кафе.

 Богль смотрел вслед уходящей девушке.

 – Что вы о ней думаете, Док? – спросил он. – На первый взгляд продувная бестия, и вдруг дает провести себя, как последняя из этих индианок. Думаешь, что-нибудь есть в ней?

 Анзел был явно растерян.

 – Бог его знает, – сказал он откровенно. – Только все равно она слишком красива, чтобы болтаться тут одной.

 – Что и говорить. Даже не знаю, как разговаривать с этой девчонкой, – подытожил Сэм. – Язык у нее как бритва, так что я почел бы за лучшее смыться, пока эта цыпочка не появилась снова.

 Анзел сделал знак официанту.

 – Превосходная мысль, – одобрил доктор напарника. – Ей-Богу, нам больше нечего здесь делать: работу мы уже закончили. Но и ты – подумать только! – начинаешь делать успехи. Заставить подобную курочку совершить покупку…

 Внезапно он замер на полуслове и растерянно уставился на Богля.

 – Что это с тобой? – спросил тот.

 – Как же это?! Мои деньги! – воскликнул Анзел, лихорадочно шаря по карманам. – Исчезли все мои деньги!

 – Как это исчезли? – глупо повторил Сэм. Внезапно на лицо его наползло сомнение, и он тоже принялся лихорадочно шарить по карманам. Сумма, уплаченная Мирой за таблетки, и еще пять долларов исчезли, как дым.

 Приятели переглянулись с ошеломленным видом.

 – Трюк старый как мир, – сказал Анзел дрожащим голосом. – Она облила меня виски для того, чтобы обшарить мой костюм, вытирая его платком, да еще сделала двойную выгоду.

 Богль пришел в ярость. Он отшвырнул стул ударом ноги и завопил:

 – Чего ждать! Нужно набить морду этой шлюхе!

 Привлеченный шумом, к столу подошел официант. Увидев багровое от злости лицо Богля, он с беспокойством спросил:

 – Какие-нибудь неприятности, сеньоры?

 – Нас ограбили, – прорычал Богль. – Увели монету! Всю!

 – Но сеньорита только что ушла, – сказал официант. – Она никогда раньше не воровала деньги, прежде чем клиент не расплатится. Это с ней в первый раз. Очень нечестно с ее стороны поступить вот так.

 Богль и Анзел переглянулись.

 – Что вы хотите этим сказать? – поинтересовался последний. – Так вам знакома эта очаровательная особа?

 – Разумеется, сеньор. Она бывает здесь довольно часто. Понимаете, она очень красива, а пальцы у нее очень ловкие…

 – Ага, так в этом занюханном кабаке еще и обирают клиентов! – заорал Богль, сжимая пудовые кулаки.

 Вместо ответа официант пожал плечами.

 – Вы же сами позвали ее, сеньор. Откуда я мог знать, что вы такие простофили.

 – Уходим, Сэм, – потянул приятеля за рукав Анзел. – Пусть это послужит нам уроком.

 – А кто оплатит счет, сеньор?

 – Предъяви его своей блондинке, когда она появится здесь в следующий раз, – злобно бросил Богль. – И передай ей, что если я когда-нибудь снова встречусь с ней, то заберу гораздо больше, чем она сумела взять у нас. Может быть, даже разорву на куски, чтобы посмотреть, что у этой трюкачки внутри.

 – А если она не вернется сюда, сеньор? – Гнев Богля не произвел на официанта ровно никакого впечатления, скорее наоборот.

 – Это не твоя вина, я понимаю, – согласился Сэм уже более миролюбиво. – У тебя, без сомнения, имеется подружка?

 – Самая красивая мексиканка, которая живет в этой стране, сеньор. – Официант в гордой улыбке продемонстрировал ослепительные зубы.

 – Что ж, она всегда останется такой, если будет принимать вот это, – произнес Богль, протягивая официанту коробочку с «Бинузином». – Это стоит два доллара пятьдесят центов.

 Парень придирчиво осмотрел коробочку.

 – Моя подружка уже пользовалась подобными таблетками, – сказал он с пренебрежительным видом. – Но у нее от этого началась крапивница.

 – Вот как? – изумился Богль. Он резко отодвинулся в сторону. – Это говорит о том, что у твоей подружки правильная реакция. В то время как она чесала сыпь, внутри происходили реакции, положительные результаты которых еще порадуют твою красотку.

 Друзья пересекли патио и вышли из заведения.

Глава 3

 Прежде чем описывать свою встречу с Мирой Шамвей, будет лучше, если я расскажу о ее прежней жизни. Позвольте мне сделать это, а уже потом мы перейдем непосредственно к нашей истории.

 Мира соврала достопочтенному Анзелу, сказав, что она журналистка. Вот уже пять лет, как она была воровкой-карманницей. Если вам это слово ни о чем не говорит, то постойте на углу улицы с туго набитым кошельком. Через несколько минут он исчезнет из вашего кармана при помощи ловких пальчиков какой-нибудь карманницы. И только значительное время спустя вы заметите пропажу.

 Отец Миры был фокусником, исполняющим небольшие номера в провинциальных театрах водевиля, правда, без особого успеха. Девочка всему училась у своего родителя. Когда ей исполнилось пятнадцать лет, папаша решил сделать ее своей помощницей. Способности к этой нелегкой профессии были у нее в крови. Все восхищались необычайно проворными пальчиками юной артистки. Она манипулировала картами, как настоящий волшебник. Могла незаметно вытащить любую, даже значительных размеров вещь у совершенно обалдевшего зрителя и вернуть ее таким же манером. Различные предметы появлялись у Миры в руках и тут же исчезали. Короче говоря, ловкость ее рук была феноменальной.

 Однажды вечером, когда она выходила из театра, с ней произошло событие, определенно повлиявшее на всю ее жизнь. С Мирой познакомился некий молодой наследник, попавший под влияние ее чар и решивший поразить ее толщиной своего бумажника.

 Папаша Шамвей был не против того, если она пойдет с парнем и поужинает. Мира давно перестала бояться за себя и, если бы этот искатель приключений начал вести себя некорректно, для нее не составило бы труда поставить нахала на место.

 Молодой человек по имени Джо Крумм выглядел довольно симпатичным. Мира пошла с ним в ресторан, и он заказал действительно превосходный ужин. Однако за ужином Крумм допустил фатальную оплошность. Он продемонстрировал ей содержимое своего бумажника, чья толщина увеличивала окружность талии наследника на несколько сантиметров. Когда же он неосторожно добавил, что эта пачка денег ничто по сравнению со счетом в его банке, Мира решила стащить бумажник, чтобы немного попугать своего спутника. Она никогда не видела такой внушительной суммы денег, и ей по-детски захотелось похвастаться ловкостью своих пальцев перед этим молодым человеком.

 Когда пришло время платить по счету, Джо полез в карман и, не найдя там бумажника, буквально остолбенел.

 Метрдотель и двое официантов проявляли явные признаки беспокойства. Взгляды других клиентов устремились на их столик, и молодой Крумм был на вершине смятения. Управляющий, явившийся на его зов, предложил вызвать полицию.

 Мира испугалась. Крумм никак не мог понять, кто же его обокрал. К ним подходил только официант. Мира сидела на своем месте с глазами, наполненными страхом, и щеками, красными, как свекла. Но это замешательство, казалось, только подчеркивало невиновность юной посетительницы ресторана. Крумм был слишком взволнован, чтобы сообразить, что фокусница вполне могла проделать с ним трюк по похищению кошелька. Кстати, парню никогда и в голову не могло прийти обвинить в подобной афере такую молодую девушку, как Мира.

 Внезапно пожилой человек, сидевший в глубине зала, напротив их столика, поднялся со своего места и подошел к ним. Он не сводил с Миры взгляда с тех пор, как она появилась в ресторане. Он издавна питал слабость к молодым блондинкам с волосами цвета яичного желтка и решил воспользоваться предоставившимся случаем. После нескольких резких слов в адрес молодых людей, любящих давать обеды за чужой счет, спаситель Миры вытащил толстый бумажник и оплатил все расходы, добавив, что любая неосторожная молодая девушка может стать жертвой подобного обмана.

 – Моя машина на стоянке, – сказал он Мире. – Не позволите ли отвезти вас домой. Этот молодой бездельник недостоин чести находиться в вашем обществе.

 Позже Мира никак не могла вспомнить, каким образом она ушла из ресторана. Может быть, быстрая езда по безлюдным ночным улицам и свежий воздух, остудивший ее разгоряченное лицо, выветрили у нее это воспоминание, как болезнь.

 Тем временем ее новый спутник представился, назвавшись Даниэлем Вебстером, и, в свою очередь, поинтересовался, как ее зовут. Мире едва исполнилось шестнадцать, но она уже достаточно разбиралась в жизни. Хотя она не пробыла на сцене и года, но уже хорошо выучила, что раз сказали «А, Б, В», обязательно произнесут «Г». Она поняла, что с Даниэлем Вебстером у нее могут быть неприятности. Тот явно был намерен получить сполна сумму, потраченную в ресторане, когда вытащил ее из неловкого положения. Она сказала, что ее зовут Роза Карвей и она остановилась в «Дэнвилл-отеле». Ни то, ни другое не соответствовало действительности.

 Поскольку «Дэнвилл-отель» находился в прямо противоположном направлении, девушка рассудила, что такая выдумка позволит ей разгадать намерения старой лисы. Если мужчина сделает поворот, значит, она слишком плохо о нем подумала. Если же поедет прямо, следовательно, она правильно его разгадала. Он поехал прямо.

 В тот день, когда Хэмиш Шамвей разглядел, что его дочь очень красива, он понял, что, занимаясь ремеслом фокусницы, ей придется жестоко защищаться, если она хочет сохранить свою красоту. И с того дня он начал подробно рассказывать дочери о всех ловушках, которые расставляет жизнь, и способах, как их обойти.

 Мира была уверена в том, что правильно поняла намерения Даниэля Вебстера. Он не стал бы выкладывать семь долларов только ради удовольствия возместить убытки ресторану. Рано или поздно, но он попытается возместить свои собственные убытки. Едва только выехали из города, как Вебстер остановил машину и принялся за любовные ухаживания. Мира очень спокойно и с любопытством наблюдала за развитием событий, убеждаясь в правоте отцовского учения о мужском лиходействе. Старик советовал в подобных ситуациях пускать в ход кулаки. Поэтому, когда Вебстер попробовал ее обнять, девушка встретила его решительным и сильным ударом в лицо. Бедняге показалось, что тысяча иголок впились в его мозг. Он чуть не проглотил кусок своей вставной челюсти. Вскрикнув, Вебстер безжизненно свалился на сиденье. Пока он лежал, пребывая в шоке, Мира открыла дверцу и, не слишком взволнованная, побежала через поле. Почувствовав себя в безопасности, она остановилась и только тут обнаружила у себя еще и бумажник Вебстера. Она прихватила его совершенно машинально. Вернуть его явно не было никакой возможности. Вебстер все равно не поверил бы ей. Лучше всего добавить новую добычу к деньгам бедняги Крумма, думалось возвращающейся домой фокуснице. Ночью, в тиши своей комнаты, Мира сосчитала деньги. Их оказалось ровно четыреста семьдесят долларов. Уснуть после такого открытия она не смогла и провела ночь в раздумьях. Мира все еще была погружена в свои мысли, когда первый луч наступающего дня проник сквозь занавески. Благодаря счастливой случайности именно в этот день им предстояло покинуть этот город. Так что Крумму и Вебстеру было нелегко отыскать свою обидчицу. Без особых угрызений совести она спрятала свою первую воровскую добычу и собрала вещи. Через несколько часов Мира была уже на пути к Спрингфилду, где ее отец получил ангажемент.

 В течение двух лет Мира еще продолжала работать с родителем, никогда не отказываясь и от краж: это был слишком легкий и слишком заманчивый способ заиметь деньги. И вот однажды она собрала свой чемодан и потихоньку отправилась на вокзал. Лаконичная записка извещала отца, что он не должен беспокоиться о дочери, насчет чего она сама не питала иллюзий: старый Шамвей в гораздо большей степени беспокоился о своем будущем.

 Что касается Миры, то у нее на будущее были свои планы. Ее главной мечтой было стать обладательницей «Кадиллака». Она осуществила мечту, потратив на машину тысячу четыреста долларов, чуть ли не все свои наличные деньги. Сев в машину своей мечты, девушка устремилась к югу, оставив позади маленькие, наводящие тоску городишки. Ей уже давно хотелось посмотреть Флориду не только на фотографиях. Туда Мира Шамвей и поехала. Она болталась так в течение двух лет. В промежутках между поездками на автомобиле она время от времени выполняла свой отработанный трюк – и бумажники ее случайных друзей незаметно становились тоньше, служа искусной фокуснице банковским счетом.

 Стащив деньги, Мира тут же тратила их, не складывая в чулок, так как чувствовала полную уверенность в себе при любых обстоятельствах, и знала, что в любой момент сможет пополнить запас денег. Ее ловкие пальцы никогда ее не подводили. Кстати, у нее было твердое правило: возвращать на место бумажник, позаимствовав из него несколько купюр. Так что ни у кого не возникало и тени подозрения.

 В поисках новых впечатлений Мира добралась почти до Мексики. Дочери Хэмиша Шамвея необходимо было разнообразие, а в настоящий момент именно Мексика могла удовлетворить ее капризы. Девушка оказалась изгнанницей, у нее больше не было семьи, и «Кадиллак» заменял ей домашний очаг.

 Когда она покинула кафе Лоренцилло, она решила отправиться в Веракрус. По полутемной дорожке она прошла на стоянку и, сев за руль «Кадиллака», погнала его в центр города. Когда ей показалось, что она уехала достаточно далеко от кафе и теперь между ней и возможными преследователями достаточно приличное расстояние, Мира остановила автомобиль и посмотрела в зеркальце заднего вида. Погони не было. Успокоившись, она открыла сумочку и, вынув сигарету, закурила. Включив свет в салоне, она вытащила пачку кредиток и пересчитала деньги. Их оказалось сто двенадцать долларов.

 – Не так и плохо, – прошептала она. Разделив деньги на две пачки, воровка сунула одну из них в сумочку, а другую за край чулка. Затем вытащила подробную карту дорог и принялась изучать предстоящий маршрут.

 А теперь я подхожу к тому, как нашел ее.

 Я покинул бар Маноло через несколько минут после ухода Жудена, решил сходить за консультацией в полицию. Если у них нет никаких сведений относительно Миры Шамвей, мне будет сложно отыскать девушку.

 Заляпанный грязью большой «Кадиллак» стоял в тени здания, и он был именно темно-зеленого цвета. Я даже вздрогнул. Это походило на черную магию. Я перешел улицу и осторожно приблизился к машине. Бог мой! Блондинка с фотографии! Может ли быть таким ошеломляющим везение? Никаких сомнений, передо мной была Мира Шамвей собственной персоной. В этот момент, когда само провидение послало мне ее, избавив от трудных поисков, девушка сидела в машине, склонившись над большой картой дорог.

 Я, конечно, не кинулся к ней, как какой-нибудь новичок. Я даже слегка попятился, чтобы немного поразмыслить. Если эта девчонка не была украдена, то как же ее украсть? Пока что она свободна, как птичка, и очень далеко от всех в мире бандитов.

 Как же мне за нее взяться? Конечно, можно было бы договориться с ней, но в таком случае придется уступить блондинке никак не меньше половины премии. А между нами говоря, двадцать пять тысяч грандов значительно теряют свой блеск, если их разделить пополам. Кстати, если отец-старик надоел свободолюбивой красотке, то как же отвезти ее назад в Нью-Йорк? Нет, решительно придется ее облапошить, других вариантов не существует.

 Я облокотился на автомобиль и положил руку на дверцу.

 – Вы не находите, что скаковые лошади должны носить соломенные шляпы, – сказал я. – Или вы боитесь, что они их слопают?

 Девушка подняла на меня свои большие спокойные глаза, но потом снова вернулась к изучению карты.

 – Идите и бросьтесь в колодец, – сказала она. – Если же, к несчастью, в этих краях нет ни одного, попросите, чтобы кто-либо вам его вырыл. Стоит лишь объяснить зачем, и любой согласится.

 Такой ответ привел меня в замешательство. Ее манера шутить не предвещала ничего хорошего. Я попытался подойти с другого конца.

 – Судя по карте, которую вы рассматриваете, вы отправляетесь в путешествие. Не можете ли вы захватить меня с собой?

 – Это не автобус, братец, – подняв на меня глаза, отрезала красотка. – Я не беру пассажиров.

 – Вы хотите сказать, незнакомцев, не так ли? – поправил я ее. – Позвольте представиться, я – Росс Милан.

 – Вы можете быть самым близким для вашей матушки, – сказала она заботливо. – Но для меня вы ничего не значите. Доброй ночи! – И она вновь уткнулась в изучение своей карты.

 Я стойко перенес и этот удар. Обойдя машину, я открыл дверцу и устроился на заднем сиденье.

 – Так приятно время от времени дать отдых своим ногам, не так ли? – сказал я.

 – Я надеюсь, вы не доставите мне неприятностей, – сказала девушка напряженным голосом, откладывая карту в сторону.

 – Не беспокойтесь, мисс, я хочу только воспользоваться вашей машиной. Так тяжело бродить пешком по Мехико. А поскольку я немного на мели, то занимаюсь автостопом.

 – Ваша болтовня занимает меня, – произнесла владелица «Кадиллака», поворачиваясь в мою сторону. – Но, если вы сейчас же не выйдете из машины, вас ожидает неприятный сюрприз.

 Вместо ответа я устроился поудобнее, не переставая, впрочем, наблюдать за ее руками. Мне уже приходилось иметь дело с подобными пантерами. Так что надо было соблюдать осторожность.

 – До моего приезда в Мехико я был по-настоящему крутым парнем и выступал в цирке. Мой номер состоял в том, что я носил в зубах прелестных дам. Как вам это нравится?

 – Ох, ох! – фальшиво восхитилась она, не слишком, впрочем, заинтригованная. – И вы бросили такое дело?

 – Почему бросил? Да все из-за моей партнерши. Страшно действовала мне на нервы. Однажды вечером я уступил могучему инстинкту и хорошенько укусил ее. Да, видимо, не рассчитал, вот она и отдала Богу душу.

 Некоторое время блондинка размышляла, явно задавая себе вопрос, кто я такой. Потом решила изменить тактику:

 – Если вы не покинете машину, я закричу.

 – Я просто желаю этого. Насилие всегда было моей стихией. Мне с детства хотелось поразвлечься с красивой блондинкой. Вы – воплощение моей мечты.

 Мира повернулась и яростно нажала на стартер.

 – Надеюсь, вы кончите свои дни в тюрьме, – сказала она злобно.

 – Не надо так волноваться, – сказал я. – Это плохо скажется на вашем здоровье. Куда, кстати, мы направляемся… В Веракрус?

 – Почему бы и нет, – она вывела автомобиль на темную пыльную дорогу. – Если вы, конечно, не возражаете.

 – Я поеду куда угодно, только бы поскорее уехать из этого ужасного города, – ответил я. – И не собираюсь нападать на вас, моя прелесть. Если бы не моя идея фикс, поскорее покинуть Мехико, да страсть к бесплатным поездкам, я никогда бы не осмелился надоедать вам. Едва только мы приедем туда, я оставлю вас в покое, обещаю вам. И вы увидите меня разве что во сне.

 – Надеюсь, что так и будет. Или вы ждете, что я выйду за вас замуж?

 – Это в основном зависит от вас, но не нужно слишком рассчитывать на то, что я первым начну ухаживать. Кстати, любовь моя, не скажете ли ваше имя?

 – Если вы забыли мое предупреждение, то тем хуже для вас.

 – Как же мне тогда к вам обращаться: «послушай» или «эй, девочка!»?

 – Я ничего не потеряю, если вы вообще будете молчать, – ответила фокусница равнодушно. – Не утомляйте ваш голос, а я буду вести себя так, словно вас здесь нет.

 Я бросил взгляд на часы, укрепленные на приборной панели. Было 11.15.

 – Прежде чем согласиться на ваши условия, – холодно заметил я, – хотелось бы знать, рассчитываете ли вы добраться до Веракрус до наступления темноты.

 – Чалко в нескольких милях отсюда, – сказала она. – Я остановлюсь именно там, чтобы передать вас в руки полиции и подыскать себе приличный отель.

 – Мы могли бы вести машину по очереди, – осторожно предложил я. – Это позволит нам добраться до Орисабы до рассвета. Я знаю там прекрасный отель. В нем вы найдете все в мире удобства, если только ограничивать мир Мексикой.

 Некоторое время она раздумывала над моим предложением.

 – Хорошо, – сказала она наконец. – Правда, мне совсем не улыбается мысль, что я буду спать, в то время как вы ведете машину. Вам еще взбредет в голову что-нибудь несуразное.

 – Хорошо, разумеется, я внушаю вам страх? – высказал я предположение.

 – Кто сказал, что вы внушаете мне страх? – Мира пожала плечами. – Я еще не встречала ни одного двуногого, способного внушить мне страх.

 – Мне нравится смысл последних фраз. Видимо, позаимствовали это из бульварного романа. А теперь вперед, моя куколка, и пусть шум мотора убаюкает меня.

 Она колебалась несколько секунд, потом остановила машину. Некоторое время она пристально смотрела на меня, потом все же не выдержала и улыбнулась. Эта дама стоила того, чтобы на нее взглянуть. И уж конечно, она стоила всех этих двадцати пяти тысяч долларов. Какая девочка! Обшарьте весь американский континент, но все равно не найдете равной ей. К тому же я питаю слабость к блондинкам. Если они достаточно красивы, то это отдых для всяких глаз, а для меня это еще и единственная отрада в моей холостяцкой жизни.

 – Слушай, братец, – предупредила она, в то время как мы менялись местами. – Такое положение дает мне некоторые преимущества. У меня под рукой увесистый разводной ключ. Если вы вдруг вздумаете свернуть с дороги, я испробую его на вашем черепе. Других предупреждений не ждите.

 – Не позволите ли вы мне на вас посмотреть, перед тем как я умру? – спросил я озабоченно. – Вы всегда поступаете подобным образом? Послушать вас, так не поверишь, что вы можете испытывать некие нежные чувства. Но, кроме шуток, мой ангел, согласились бы вы доверить мне свою жизнь?

 – Это произойдет только в том случае, если я сменю свой пояс для чулок на смирительную рубашку.

 После этой сентенции она, видимо, моментально уснула. Я швырнул «Кадиллак» вперед на бешеной скорости. Это был отличный автомобиль, буквально пожиравший километры. Я надеялся, что через час-другой блондинка меня подменит, но этого не произошло. Должно быть, девушка устала до полного изнеможения. Показались первые тротуары Орисабы, когда к ней вернулся ее апломб.

 – Ну и ну! Я, видно, проспала все это время.

 – И даже храпели, – отозвался я, выводя машину на главную улицу.

 – Я не храплю, – холодно заявила девушка, и я услышал, как она полезла в свою сумочку за пудреницей.

 – Значит, в машине была еще одна пассажирка… Или такое все-таки исключается? – Я остановил «Кадиллак» перед маленьким отелем из розового камня. – И вы мне порядком досадили, – продолжал я. – Подобные звуки вызывают у меня ностальгию.

 – Как это?

 – Я воспитывался в деревне, – ответил я, поворачиваясь к своей спутнице. – Погодите-ка! Вы хотите комнату или ванну и кофе?

 – Никаких комнат! – отрезала она.

 Когда я договаривался с портье, мне вдруг пришла в голову мысль о том, что оставлять Миру в машине одну было чистейшим идиотизмом с моей стороны. Но страхи оказались напрасными: девушка спокойно ждала меня.

 – Итак, вот программа, – проинформировал я ее, открывая дверцу. – Вначале ванная и завтрак на веранде. Яйца, фрукты и кофе. Подходит?

 – Еще как подходит, – согласилась Мира, выходя из «Кадиллака» и в первый раз улыбаясь мне по-дружески. И я подумал, что, может быть, она не такая уж и неприступная.

 – Присоединяйтесь ко мне через полчаса. Я буду ждать вас внизу, – сказал я. – За завтраком мы сможем рассказать друг другу о себе.

 – У меня слабость к собственному обществу, – ответила она, качая головой. – Я привезла вас, как мы и договорились, а теперь пришло время сказать друг другу «пока».

 – Без историй, – предупредил я, беря Миру за руку и увлекая в направлении отеля. – Кто оплатит счет за завтрак, если вдруг вы решите меня покинуть?

Глава 4

 Как мексиканский город Орисаба не так уж и плох. Из Мехико дорога все время идет под уклон до самой Орисабы. Шестьдесят с лишним миль покажутся вам шестью тысячами, если идти пешком. Атмосфера здесь более плотная, а жара гораздо сильнее.

 Сидя на веранде, выходящей на площадь, с которой за мной без всякого выражения в глазах наблюдали плохо одетые мексиканские солдаты, я чувствовал себя превосходно. Ванна была отличной, а от пищи я пришел в восторг.

 На другой стороне площади находился цветочный базар. Хотя было еще достаточно рано, индианки были уже заняты своей несложной работой: поливали и складывали в букеты экзотические цветы. До нас доносились волны разнообразных ароматов.

 – Я очень рад, что попал сюда, – сказал я. – Начинаю чувствовать, что приобрел прекрасного попутчика.

 Удобно забросив ноги на соседний стул и полузакрыв глаза, Мира, казалось, была отрешена от всех мирских забот. Она сменила свой костюм на льняное платье, выгодно подчеркивающее ее формы, так что я не отрывал от нее глаз.

 – Нужно ехать в Веракрус, – сказала она без особой, впрочем, убежденности.

 – Зачем забираться так далеко? Лучше остаться здесь. Вы будете развлекать меня историями каждый день, а если мне станет скучно, то еще и танцевать.

 – Для вас это будет прекрасным времяпровождением, – согласилась она и потянулась, как кошка. – Но для себя я не вижу никакой перспективы.

 – Вы никогда не вылезаете из этой крокодиловой кожи?

 Она открыла глаза и сделала пару глотков кофе.

 – Нет, она толстая и без дыр. Я никогда не расстаюсь с ней.

 Мира вновь принялась за кофе, задумчиво глядя на горы, которые плотной стеной окружали город, словно сжимая его в объятиях.

 – Чертовски жаль, – я похлопал себя по карманам в поисках сигарет и вспомнил, что уже выкурил последний «Честерфилд». – Не могли бы вы презентовать мне сигарету?

 Девушка вынула сигарету из сумочки и протянула мне.

 Поблагодарив, я закурил и, выпустив клуб дыма, спросил:

 – Неужели вы никогда не отдыхаете?

 – Времени нет, – ответила она. – Для этого я слишком честолюбива.

 – Вы уверены в этом? Но ведь не стоит преувеличивать. Вы ведь ограничиваете себя. Кстати, я вновь забыл ваше имя.

 – Мира Шамвей, – произнесла она и засмеялась. Это подтверждение было уже бесполезным, но я был счастлив получить его теперь, когда между нами начали завязываться дружеские отношения.

 – Какое красивое имя! – восхитился я.

 Маленькая группа слоняющихся мексиканцев пересекла пустынную площадь. Они остановились у дома напротив нашего отеля. Двое вошли вовнутрь и вскоре появились с гитарами, на которых принялись наигрывать несложную мелодию.

 – Как это мило, – заметила Мира. – Может, они еще и петь будут?

 – Если вы их попросите. А уж если дадите немного денег, они устроят настоящий концерт.

 В это время на площадь выехал тяжелый грузовик и, подняв клубы пыли, затормозил возле отеля. Из кабины выбрались двое мужчин. Один был маленького роста, худой, другой – здоровенный парень с кулаками, как пудовые гири. Мира нервно встала, потом села.

 – Какая муха вас укусила? – спросил я, глядя на приближающихся мужчин. – Американцы, если не ошибаюсь.

 – С таким чутьем вам надо было бы работать детективом, – ответила она раздраженно.

 Это меня удивило.

 – Вы их знаете? – полюбопытствовал я, не понимая, почему черты ее лица вдруг ожесточились. Девушка посмотрела на меня одним из тех ледяных взглядов, которые она уже бросала на меня, когда была в плохом настроении.

 – Мои лучшие друзья, – произнесла она с горечью. – Чудесные люди.

 Двое надвигались на нас молча и враждебно.

 – Здравствуйте, – поприветствовала их Мира. – А я как раз задавала себе вопрос, уж не вы ли это пожаловали.

 – Как это мило! – процедил здоровяк.

 – Представляю вам мистера Росса Милана, – сказала Мира, махнув рукой в моем направлении. – А это Док Анзел и мистер Сэмюэль Богль. Мистер Богль, джентльмен с плохо вымытым лицом.

 – Садитесь и перекусите с нами, – сказал я дружелюбно, недоумевая, отчего у них такие мрачные лица.

 – Мы не хотим есть, – угрожающе сказал здоровяк.

 – Мистер Богль предпочитает хорошую выпивку, – сказала Мира и улыбнулась.

 – Нам нужно нечто большее, чем выпивка, – непреклонно заявил Богль. – Я слишком добр, в этом мой недостаток.

 – Внушительная личность, правда? – вмешался я, глядя на Миру.

 – Только психа на завтрак нам и не хватало, – сказала Мира. – Как это плохо действует на некоторых людей!

 Богль задышал так, что было слышно на площади. Он приблизился к Мире вплотную.

 – Да сядьте вы, ради Бога, – быстро сказала Мира. – И нечего так задирать голову. Выпейте лучше.

 – Ты скоро лишишься своей, если не вернешь мне монету!

 – Солнечный удар? – предположила Мира, глядя на Анзела.

 – Нечего заговаривать зубы, – ответил Анзел, поджимая губы. – Нам нужны наши деньги, малышка.

 Я никак не мог понять, о чем идет речь, но мне казалось, что двое мужчин против одной женщины – это уж слишком.

 – Послушайте, парни, – вмешался я, вставая со стула. – Не могли бы вы держаться повежливее, когда разговариваете с дамой. Зачем такие отрицательные эмоции.

 – Нет, вы только послушайте этого идиота, – Богль переключил внимание на меня. – Если он не захлопнет свою пасть, я заткну ему ее его же лапой, которую перед этим вырву.

 Сжав огромные кулаки, Богль нагнул голову с самым угрожающим видом.

 – А не могли бы вы заткнуть мне рот чем-нибудь другим? – поинтересовался я, не двигаясь с места и одаривая его самой обаятельной улыбкой, на которую только был способен. – Портье с удовольствием подберет что-нибудь для вас. А свои руки мне хотелось бы сохранить.

 Парень уже собрался было дать волю рукам, но его остановил Анзел:

 – Не спеши, Сэм, вполне возможно, джентльмен не знает, о чем идет речь.

 – Ты хочешь сказать: еще один попался на крючок? – спросил Богль, с подозрением глядя на меня.

 – Почему бы и нет? Этот человек кажется мне вполне порядочным.

 – Благодарю вас за столь высокое мнение о моей персоне, – улыбнулся я. – Не знаю, о чем тут идет речь, но, если я могу быть вам чем-то полезен, можете на меня рассчитывать. – Потом я обратился к внимательно слушавшей меня Мире: – Вам знакомы эти два джентльмена?

 – Мы встретились в кафе, – медленно ответила она. – Но знакомство было столь скоротечным, что я едва успела сказать им «здравствуй» и «прощай».

 – Как же, – съязвил Богль. – Вот наши денежки и сказали нам «прощай»!

 Он держался ужасно грубо, и я не мог этого так оставить.

 – Вы обвиняете эту молодую девушку в краже? – спросил я недоверчиво. Богль двинулся на меня, как лавина. Я едва успел отскочить.

 – Именно! – прохрипел верзила, показывая желтые от табака зубы. – Тебя это так интересует?

 По зрелому размышлению я вряд ли мог устоять против этого громилы, и потому не оказал бы существенной помощи Мире. Не стоит кидаться на типа, в два раза большего, чем ты. К тому же я всегда был противником силовых единоборств, предпочитая им ум, ловкость и даже хитрость.

 – Вот так незадача, – начал я игру. – Меня, кажется, начинает трясти. У меня судороги.

 – Как это? – спросил Богль, наблюдая за тем, как я топчусь, высоко поднимая ноги.

 – Такие дела, старик, – я повернулся к Мире. – С вами тоже такое бывает?

 – Еще бы! Каждый раз, как я одену что-нибудь розовое. Я заболеваю от этого цвета.

 Богль был явно не в ладах со своими нервами. Швырнув шляпу на землю, он принялся яростно топтать ее ногами.

 – Спокойнее, Сэм, – увещевал его Анзел. – Не надо так горячиться.

 – Моя монета! Мне нужна моя монета! – вопил Богль, не переставая пинать шляпу. – К черту это словоблудие. Когда я покончу с этой курочкой, ее останется только выбросить на помойку!..

 Анзел подошел к столу.

 – У нас, разумеется, нет конкретных доказательств, но мы уверены, что именно эта молодая особа стащила все наши деньги.

 Я посмотрел на Миру и все понял. Разумеется, обокрала их именно она. Грязная история! И она может стать еще более мерзкой, если два этих типа не успокоятся. Но, несмотря на все это, я восхищался поведением Миры. Чертовский апломб!

 – Доказательства! – крикнул Богль. – Какие к черту доказательства? Я получу их, даже если придется вывернуть эту курочку наизнанку!

 Голубые глаза Миры сверкнули стальным блеском. Этот блеск я уже хорошо знал.

 – К чему бы это ты так распрыгался? – спросила она. – Зачем поднимать так много шума?

 У Сэма был такой вид, словно он вот-вот начнет молиться. Однако то, что он изрыгал, мало походило на слова молитвы.

 – У нас есть основания полагать, что вы украли наши деньги, – вступил в разговор Анзел. – Мы имели при себе немного денег, и, когда вы ушли, деньги исчезли. Докажите свою невиновность.

 – Что это еще за идея у вашего дружка? – Мира бросила на Богля взгляд, полный ярости. – Я вижу, у вас в голове явно не все дома.

 – Кончай трепотню! – рявкнул Богль. – Если ты не вернешь мои деньги, я буду трясти тебя до тех пор, пока они из тебя не выскочат. А если твой помощник, эта селедочная голова, вновь попытается продемонстрировать нам свое остроумие, тогда то, что от него останется, придется соскребать со стены.

 Вполне возможно, что любитель острых ощущений с удовольствием воспринял бы такое завершение утра, но мне не очень улыбалось превратиться в отбивную.

 – Мира, – сказал я твердо. – Нужно вернуть деньги этим джентльменам. Скажите им, что это была не более чем шутка, и они посмеются вместе с вами.

 Мгновение Мира колебалась, потом вытащила из-за резинки чулка несколько банкнот и швырнула на стол.

 – Вот ваши деньги! – гневно крикнула она. – Можете продолжать изготовлять ваши шарлатанские лекарства.

 Анзел взял деньги, пересчитал их и семь долларов вернул Боглю, остальные спрятал в карман. Сэм глубоко вздохнул.

 – А теперь, моя милая, – сказал грубиян, – я тебя немного пообтешу. Да так, что ты отскочишь от стены, как мячик.

 – Не будь таким невежливым, Сэм, – урезонил его Анзел. – Разве можно бить женщину?

 – По крайней мере на людях, – добавил я.

 – Что ж, тогда дайте мне отвести ее в спокойное место, – не успокаивался тот.

 – Право, не стоит, – сказал Анзел. Получив назад свои деньги, он чувствовал себя значительно спокойнее. – А теперь, юная леди, – обратился он к Мире, – мне хотелось бы поговорить с вами. Вы проделали с нами замечательный трюк. Сожалея о вашей нравственности, вынужден признать ваш незаурядный талант.

 Но Мира чувствовала себя обиженной.

 – Иди скулить в другое место, старая развалина, – отпарировала девушка, поворачиваясь к нему спиной.

 Анзел выглядел огорченным.

 – Жаль, – он прижмурил свои глаза и повернулся в мою сторону. – А вы, сэр? Что вы здесь делаете?

 – Я Росс Милан. Корреспондент «Нью-Йорк Репортер».

 – «Нью-Йорк Репортер»? – Анзел широко открыл глаза. – Одна из самых известных в Америке газет! Рад с вами познакомиться, мистер Милан. Сожалею, что наше знакомство произошло при таких обстоятельствах.

 – Не принимайте это близко к сердцу, – я беспечно махнул рукой. – Просто у мисс Шамвей своеобразное чувство юмора. Я уверен, вы правильно оценили ее шутку.

 – Неужели мы позволим ей вот так уехать? – никак не мог успокоиться Богль.

 – Поговори еще у меня, медведь толстокожий. – Мира повернулась к Боглю. – Зоопарк – вот место для таких, как ты! Могли бы показывать там номер вместе с этим старым чучелом.

 – Ты слышал? – Богль напыжился от злости.

 – Не лезь в бутылку, – отмахнулся от напарника Анзел. – Ведь этот гвалт ни к чему не приведет. Послушайте. Теперь смотрите, мисс Шамвей, ведь я с успехом могу передать вас в руки полиции. Но у меня есть к вам деловое предложение. Я хочу сказать, мы могли бы сотрудничать.

 – Как?

 – Какие ловкие у вас пальчики! – Анзел поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. – Без сомнения, вы способны на большее, чем очистка чужих карманов.

 – Ну и что с того? – спросила она недоверчиво.

 – Теперь смотрите, моя дорогая, – продолжал Анзел. – Или мы забываем наши разногласия в целях установления взаимопонимания, или я считаю себя обязанным передать вас в руки полиции, предварительно отдав на обработку Боглю.

 – А вот это уже сверх программы, – сказала Мира, с презрением глядя на Сэма. – Нужно совсем выжить из ума, чтобы таскать за собой эту тыкву.

 Богль закрыл глаза. Он уже практически потерял контроль над собой.

 – Нет, ты все-таки допрыгаешься, – прошипел он со злобой в голосе.

 – Довольно, Богль, – повысил голос Анзел. Потом, повернувшись к Мире, сказал: – Не нужно раздражаться. Вы можете быть благоразумной?

 – Почему бы и нет? – В ее глазах играл злобный огонек. – Посмотрим, сумеет ли этот молодец оценить мой трюк. Сейчас мы проведем небольшую демонстрацию. – Наклонясь вперед, Мира потащила из уха Богля длинную узкую ленту. Девушка успела вытащить несколько метров, прежде чем Богль в ужасе отскочил.

 – Как, мистер Богль! – подыграл я Мире. – Кто бы мог подумать!

 – И это все вышло из меня? – пробормотал Богль.

 – А я-то думала, у него пустая голова, – печально проговорила Мира, хлопнув Богля по плечу. – Нужно сказать, она отлично заменяет вам шкаф. Я не осмелилась удалить опилки: боюсь, все распадется на куски. Но, по крайней мере, могу избавить вас от этого. – С этими словами она вытащила у Сэма из другого уха большой шар.

 Богль вздрогнул, отскочил в сторону и принялся ковыряться в ушах.

 – Не волнуйся, – успокоил Анзел своего компаньона. – Это не более чем фокус. Она – искусная фокусница. – Он повернулся к Мире. – Должен заметить, вы это проделали весьма профессионально.

 – Детские забавы, – она пожала плечами. – Если бы у меня здесь был соответствующий реквизит, я бы вам показала что-нибудь стоящее.

 Богль несколько успокоился.

 – Вам следует поупражняться вдвоем, – предложил я Мире. – Этот Богль – славный парень, и, конечно, ему не терпится остаться с вами наедине. А мы с Доком тем временем побеседуем.

 – Благодарю покорно. С ним? – раздраженно произнесла Мира. – Нет уж, я лучше предпочту эпидемию тифа.

 Я разделял ее мнение, но счел бесполезным уведомить девушку об этом.

 – Если ты в чем-то и нуждаешься, – прорычал Богль, наклоняясь к Мире, – так в добром пинке в одно место.

 – Довольно, – остановил его порыв Анзел. – Хватит лезть в бутылку! А вы, молодая леди, не злите его. Это просто невыносимо.

 – Простите, папочка, я больше не буду, – Мира со смехом похлопала его по руке. – Так о чем ты там говорил?

 Анзел посмотрел на нее с подозрением.

 – Не забывайтесь, – взорвался он. – Вы, девочка, должны помнить, что мы не позволим вам обманывать людей своими фокусами.

 – Успокойтесь, Док, – попросил я его. – Лучше скажите, какое дело у вас к Мире?

 – Вы успокаиваете меня! Я ведь сам прошу всех об этом, – удивился Док.

 – Вы слышали, – сказал я Боглю, – успокойтесь, старина.

 – Правильно, – поддакнула Мира. – Пусть держит язык за зубами.

 Оторопевший Богль с вытаращенными глазами съежился в углу.

 – Давайте, Док, – быстро сказал я.

 – Вы верите в колдовство? – неожиданно спросил Док.

 – Я верю, – утвердительно кивнула головой Мира и, адресуясь к Боглю, добавила: – А как же еще можно объяснить этот загадочный феномен.

 Лицо Сэма побагровело от злости. Он сорвал с себя галстук и попытался разорвать его пополам.

 – Бросьте эти фокусы, Сэмми, – сказала Мира, видя, что тот никак не может успокоиться. Она взяла у него галстук и разрубила десертным ножом. – Готово!

 На мгновение Богль оцепенел, затем с проклятием швырнул галстук на пол. На этот раз Анзел рассердился всерьез.

 – Мисс Шамвей, – рявкнул он. – Я требую, чтобы вы перестали злить этого человека!

 – Но я только хотела оказать ему услугу, – с невинным видом заявила девушка. – Бедняга никак не мог справиться с этим.

 Уверившись в том, что Богль не собирается биться в припадке, Анзел произнес с важным видом:

 – Я уверен, что вы не знакомы с изнанкой этой страны. Я, который прожил здесь двадцать лет, видел очень странные вещи.

 – Так же, как и я, – заявила Мира, глядя на Богля.

 – Нет ли какого-нибудь способа заставить эту женщину замолчать? – спросил Анзел устало.

 – Будь хорошей, – попросил я Миру. Она успокаивающе махнула рукой. – Продолжайте, Док, – сказал я. – Можете больше не беспокоиться о ней.

 – Мне нужно все ваше внимание, – продолжил Док, но каким-то упавшим голосом. – Знайте же, что в Мексике раньше существовало тайное общество, члены которого называли себя «Нагуалис». Члены этого общества лечили индейцев племени Майя. В настоящее время их практически не осталось. Однако остатки их сохранились в маленькой деревушке в двух сотнях миль отсюда.

 – Я что-то слышал об этом, – сказал я. – Утверждают, что эти сектанты умели нагонять дожди и превращаться в животных. Неужели вы верите в подобную чепуху?

 Анзел покачал головой.

 – Нет, конечно. Я считаю, что они владели кое-какими оккультными науками, как, например, коллективный гипноз, и, может быть, могли даже левитировать. Но что меня особенно интересует, так это их лечебные травы. Вы слышали когда-нибудь такое название «теопатли»?

 Я покачал головой.

 – И что же это? Напиток?

 – Это средство против укуса змей.

 Богль все еще оставался на своем месте, с идиотским видом хлопая глазами, но поскольку он молчал, то его просто игнорировали.

 – Как вас понять… против всех змеиных укусов? – спросил я недоверчиво.

 – Послушайте, молодой человек, я видел людей, умирающих от укуса змеи. Пренеприятнейшее зрелище. Но в той же маленькой деревушке мне приходилось видеть, как колдуны позволяли кусать себя медянке, мазали укус мазью и тотчас же исцелялись.

 – Перед демонстрацией ей удалили ядовитые зубы? – скептически заметил я.

 Анзел отрицательно покачал головой.

 – Нет, у меня была возможность тщательно проследить за церемонией. Они прекрасно справлялись с гремучими змеями, скорпионами и медянками. «Теопатли» моментально излечивает все укусы.

 – Допустим, но нам-то какая от всего этого польза?

 – Я хотел бы узнать от индейцев этот рецепт, и, думаю, мисс Шамвей могла бы быть мне в этом полезна.

 Мира подняла на него глаза.

 – Вот это новости! Что еще за бредовые мысли. Недурно вам было бы лечь отдохнуть, папуля!

 – Если бы вы были немного помоложе, – процедил Анзел, – я бы просто врезал вам по заднице.

 Здесь я был согласен с Доком. Мира же просто расхохоталась.

 – Вам не первому приходит в голову такая игривая мыслишка. – Девушка покачала головой. – Я помню одного, пытавшегося проделать нечто подобное. Ему наложили швы на четыре разных места. После этого бедняге пришлось уйти на покой. А он был еще достаточно молод.

 – А что заставляет вас думать, – вмешался я, – что этот чудо-ребенок достанет вам сей целебный эликсир? И как вы намерены его использовать в случае успеха?

 Анзел успокоился.

 – «Теопатли» – серьезное лекарство. Если оно появится в продаже, при соответствующей рекламе, то сможет принести миллионы. Каждый пожелает его иметь. Я смогу тогда назначать за эту мазь любую цену, которую захочу.

 Я задумался. Если и впрямь существовало такое надежное средство против змеиных укусов, следовало бы взяться за дело по его добыче. Это означало бы состояние для Дока и сногсшибательный репортаж для меня.

 – Вы действительно видели подобных знахарей? – спросил я.

 – Естественно.

 – Тогда не понимаю, в чем трудность?

 – Квинтл – индеец, о котором идет речь, – не хочет расставаться с секретом, – фыркнул Анзел. – Вот уже пятнадцать лет я увиваюсь вокруг этого жреца, но старый наглец все время водит меня за нос.

 – На его месте я поступила бы точно так же, – твердо сказала Мира.

 – Я видел Квинтла пару недель назад. Он, как всегда, пытался отделаться от меня, так и не выдав секрета мази. Но на сей раз я был несколько более настойчив, чем обычно. В конце концов индеец признался мне, что собирается вскоре умереть и до своей кончины намерен передать все свои знания одной из дев Солнца, которая чудесным образом появится ради него. Ее волосы должны быть цвета ячменя, а кожа, как снежные вершины Иксткоатля, и от нее будет исходить сверхъестественное могущество. Скорее всего это одна из очередных выдумок Квинтла, но с тех пор, как я узнал мисс Шамвей, мне кажется, она сможет разговорить старика.

 Мира вздрогнула.

 – Так вы считаете, что я смогу сыграть роль девы Солнца?

 – Почему бы и нет? – в глазах Анзела зажегся огонек. – С вашими ловкими руками, очарованием и уверенностью это для вас детские игрушки.

 Во мне пробудился интерес:

 – Так где эта деревня, о которой вы все время говорите, Док?

 – В десяти милях от Попоэтлана.

 Мне в голову пришла одна мысль, но необходимо было время, чтобы ее обдумать.

 – Послушайте, Док, – сказал я. – Позвольте мне переговорить обо всем этом с мисс Шамвей. Я смутно чувствую небывалый репортаж, который даст вашему лекарству такую рекламу, о которой только можно мечтать, если ваша продукция того стоит. Необходимо только кое о чем поразмыслить.

 Анзел встал.

 – У вас есть полчаса, – сказал он. – Надеюсь, вы не сбежите отсюда?

 – Мы останемся здесь, – уверил я Дока.

 – Он говорит только за себя, – отрезала Мира.

 Я улыбнулся ей.

 – Все будет в порядке, оставьте нас.

 Богль встал только после того, как Анзел хорошенько встряхнул его.

 – Опять разговорчики, – сказал Сэм с горечью. – Здесь только и делают, что говорят. А эта мышка знай издевается над нами. Я приехал сюда, чтобы хорошенько ее пообтесать, а приходится убираться, чтобы она смогла потрепаться тут в свое удовольствие.

 – Вы слишком мелочны, старина, – сказал я ему. – Если все будет так продолжаться, то вскоре у вас появятся такие морщины, что вы станете надвигать шляпу до самого подбородка.

 Метнув в мою сторону грозный взгляд, Сэм, еле переставляя ноги, поплелся за Анзелом в соседний кабачок.

 Я поудобнее устроился в своем кресле.

 – Хорошо, – сказал я. – Вы можете мне ничего не говорить. Но разве вам не приятно стать девой Солнца?

 Ответ Миры был совершенно непригоден для печати.

Глава 5

 Если бы мне предложили сокрушать скалы при помощи губки, то я потратил бы меньше сил на этот изнурительный труд, чем на выматывающий душу и нервы разговор с сумасбродной красавицей. Все же мне удалось убедить ее в том, что есть смысл принять предложение Дока, и два дня работы дадут возможность на месяцы оставить опасные фокусы с чужими кошельками, заработав кругленькую сумму. Детали я опущу. Главное результат, хотя последнее слово мисс Шамвей оставила за собой. Вас интересуют только последствия моего успеха. Тот ущерб, который я нанес своему здоровью, все равно оставит всех равнодушными.

 Короче говоря, мы решили остаться в этом отеле, который был ничуть не безобразнее любого другого. Кстати, ни к чему нам было и бегать, как горошины от вилки, прежде чем мы не составим план совместных действий в лагере индейцев.

 Едва оставшись один в номере, я позвонил Мэддоксу. Когда я сообщил ему о встрече с Мирой, он прямо-таки начал заикаться, считая, что девушка обнаружена чересчур быстро, что это никак не вяжется с объявлением в газете. Мэддокс также полагал, что произвести похищение Миры следует не менее чем тридцатью бандитами, так как опубликовано о нападении банды. Я изложил ему свои соображения, которые я пока вынашивал в голове, но которые уже выстраивались в четкий план. Это немного успокоило редактора.

 К концу нашего разговора он находил меня таким умным, что готов был радостно заключить меня в объятия.

 Мой план состоял в том, что предстояло перво-наперво отработать операцию по добыче лекарства «теопатли», ход которой и ляжет в основу небывалого репортажа. При возвращении от индейцев, когда лекарственная проблема благополучно разрешится, будет выполнена вторая часть моего плана: на отель, где будет жить Мира, нападут тридцать дисперадос. Я знал в горах одного вшивого главаря банды, который за двести долларов согласится разыграть подобный фарс. Я сделаю несколько снимков. Потом организую освобождение Миры при сенсационных обстоятельствах. Остальное пустяки. На все дела уйдет не более восьми дней.

 Мэддокс горячо одобрил мой план. Особое впечатление на него произвело сообщение о лекарстве против змеиных укусов. Он даже намекнул на то, нельзя ли взять дело в свои руки. Я не стал его разочаровывать, пообещав из всего извлечь выгоду, если только будет из чего извлекать. В конце концов я получил полную свободу в расходах, само собой в пределах разумного. И эти пределы должен был устанавливать я сам.

 Затем последовал звонок Полю Жудену. Я сообщил ему обнадеживающие новости и объяснил, куда выслать мой багаж и необходимые денежные фонды.

 Закончив дела, я почувствовал огромное желание перекинуться парой словечек с Мирой. Мне хотелось получше узнать эту девочку и укрепить наши отношения. Была также необходимость держать ее под наблюдением. Я заглянул в полуоткрытую дверь ее номера, но малышки там не было. Я нашел ее на улице в тени бананового дерева. Она любовно чистила свой «Кадиллак». Заслышав шаги, Мира оглянулась через плечо, потом отвернулась и вновь принялась тереть тряпкой и без того блестящий капот.

 – А не посмотреть ли нам город? – пригласил я ее. – Так хочется подышать свежим воздухом, почувствовать ветер на лице. Это дает иллюзию чего-то значительного.

 Девушка бросила на меня насмешливый взгляд, но мысль о прогулке показалась ей заманчивой, поскольку Мира без возражений села за руль своей машины. Я устроился рядом, и мы, слегка подпрыгивая по неровной мостовой, помчались к шоссе, которое вывело нас за пределы города. Мы молчали до тех пор, пока не достигли горной дороги, круто обрывающейся с одного края в пропасть. Внезапно Мира воскликнула:

 – Как хорошо было бы вот так ехать и ехать, ни о чем не думая, пока не устанем друг от друга! А потом расстаться без сожаления.

 – А как же лекарство от змеиных укусов. К тому же меня будут считать вероломным обманщиком.

 – Вы серьезно хотите влипнуть в эту историю?

 – Почему бы и нет? Менять что-либо поздно: вы дали старику честное слово.

 Мира весело рассмеялась.

 – Вы, журналист, говорите о честном слове! Это уже слишком!

 – Вы хотите сыграть еще одну шутку с этим беднягой?

 – Я об этом как-то даже не думала, – отозвалась она беспечно, замедляя ход. – Просто я хотела сказать, что мы могли бы удрать отсюда и больше не возвращаться.

 «Кадиллак» проехал одну деревушку и вскоре очутился в новой. Из окруженного чахлым лесом поселения вскоре должны были исчезнуть все следы человеческой жизни: индейцы, верхом на своих «буррос», становились все более и более малочисленными.

 – Что, если нам немного прогуляться пешком? – внезапно предложила Мира. Она свернула с дороги, и мы медленно протряслись по ухабам к первым деревьям. В их тени мы остановились. Мира первой выскочила из машины и побежала по бурой, блестящей на солнце траве. Я последовал за девушкой. Она подняла глаза к солнцу и испустила вздох удовлетворения.

 Эта особа приводила меня в замешательство. Может быть, причиной тому были ее золотые волосы и белый мрамор шеи, может быть, тонкая линия талии и прекрасной формы руки, а может, резко очерченный рот и женственный подбородок. Я искал в памяти женщину, которая действовала бы на меня столь опьяняюще, которая приводила бы меня в такой экстаз, – напрасная трата времени.

 – Послушай, сестра… – начал я, но она резко перебила меня:

 – Один момент! Прошу не называть меня сестрой. Я не ваша сестра. У меня есть имя. Мира Шамвей. Зарубите это себе на носу!

 – Если бы вы были моей сестрой, то уж наверняка были бы лучше воспитаны, – пробурчал я.

 – Жестокость – вот ваше единственное средство, ваше и других грубиянов. Это все, на что вас вдохновляют женщины.

 – Особенно, когда они дразнят нас своим змеиным языком. Кстати, представительницы слабого пола любят жестокость.

 – Я не желаю впутываться в эту историю с индейцами, – заявила Мира, внезапно подходя ко мне вплотную. – Можете участвовать в ней, если вас привлекают приключения, а я не согласна.

 Я подумал: «Если бы ты знала, малышка, что я тебе собираюсь подстроить, ты вскарабкалась бы на дерево, пораженная моим коварством». Но я удовольствовался только тем, что пожал плечами.

 – Не стоит возвращаться к старому, – примирительно сказал я. – Через несколько дней вы же сами будете меня благодарить. Уж не боитесь ли вы этого Квинтла?

 – Я не боюсь ни одного мужчины!

 – Вы мне об этом не говорили.

 – Затеянная вами авантюра – полнейшая бессмыслица, – продолжала девушка. – Я даже не знаю языка. На словах все легко, но попробуй все сделать. Если у индейцев возникнет хоть малейшее подозрение в отношении моей персоны, я тут же буду разоблачена.

 – Положитесь на Дока и не горячитесь. Будьте выдержаннее.

 Мира порылась в сумочке и вытащила колоду карт.

 – Может быть, они скажут мне что-нибудь о вас, – карты замелькали в ее руках. – О, я удивлена… В вас что-то есть. Я все время задаю себе вопрос, что бы это могло быть.

 – Когда я был маленьким, мать натирала меня медвежьим жиром. Это страшно развивает личные качества…

 Мира наклонилась, чтобы извлечь четырех тузов у меня из кармана.

 – Как вы думаете, я серьезная женщина? – Она глянула на меня с интересом. – В самом деле?

 Я почувствовал, как спазм сжал мое горло.

 – Конечно! Нам остается только узнать друг друга получше, прежде чем мы расстанемся.

 Она снова наклонилась, чтобы забрать короля пик из моего рукава. Ее волосы издавали тот же аромат, что и старый сад в Англии, полный лилий, где я однажды провел лето. Я взял девушку за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Я обнял ее за плечи. Мы находились так близко друг от друга, что я видел отражение облаков в ее полуприкрытых глазах.

 – Вам это нравится? – спросила Мира. Ее губы почти касались моих.

 – Очень, – я обнял ее и с силой прижал свой рот к ее губам. Она осталась неподвижной. Мне хотелось, чтобы девушка подалась мне навстречу, но я все время чувствовал сопротивление ее мускулов. Ее губы даже теперь оставались холодными и твердыми. У меня было впечатление, что я поцеловал куклу.

 Я разжал объятия и отодвинулся.

 – Тогда не будем больше говорить об этом.

 Мира сделала шаг назад, проведя пальцем по губам.

 – А вы придаете этому значение? – Она присела на упавший ствол дерева, подогнув ноги под себя и натянув юбку на колени.

 – Конечно, но это не важно. Иногда удается, иногда нет. Главное, не форсировать события.

 – Нет, – ответила она, серьезно глядя на меня. – Главное, избегать подобных ситуаций.

 Я подумал: «Ну чем ты занимаешься? У тебя чертовски важная работа и возможность отхватить двадцать пять тысяч долларов. А ты теряешь время на то, чтобы лапать малышку, которая интересуется тобой не больше, чем прошлогодним снегом. Во всем, видимо, виноваты ее белые волосы. С подобной женщиной всегда начинаешь думать и поступать немного по-дурацки».

 – Так вы оставили надежду узнать меня поближе? – спросила Мира, пристально глядя на меня.

 – Не думаю. Посмотрим. Я не рассказывал вам о рыженькой из Нового Орлеана?

 – Об этом я вас не спрашивала. – Мира поднялась на ноги. – И это меня мало интересует. – Она медленно пошла к машине.

 – Итак, вы не желаете мне помочь? Что ж, это отучит меня от учтивости.

 – А в чем дело?

 – Чем больше я думаю об этом приключении, тем больше оно меня воодушевляет.

 – А в чем состоит ваш личный интерес в этой операции? – спросила девушка, нажимая на сцепление. – Вы так заинтересованы, что это сразу бросается в глаза.

 – Но ведь это же прекрасный репортаж! Сразу видно, что вы ничего не смыслите в нашем ремесле. Такая история! Сенсация! Возможно, поместят даже мою фотографию в газете.

 – А вам не жаль тех несчастных, которые будут заворачивать в газету с вашей физиономией мясо? – заметила Мира, медленно выводя машину на дорогу.

 – Если бы вы знали, как пагубно влияют на романтизм подобные ледяные насмешки, – сказал я без прежнего энтузиазма.

 Мы двинулись обратно по извилистой дороге и вскоре оказались в деревне.

 – Что, если нам немного перекусить? – предложил я. – Мои миндалины нуждаются в смазке.

 Мы подъехали к некому подобию рынка, и разбуженные нашим появлением индейцы принялись наперебой предлагать нам свой незамысловатый товар, в основном состоящий из букетов разнообразных цветов. Мы остановились перед кабачком с навесом, выполненным из ржавого металла. Внутри нас встретил запах немытых тел.

 – Останемся лучше на веранде, – предложил я. – Этот бар напоминает мне редакционную комнату.

 Мы сели. Мира сняла свою большую шляпу и заботливо положила ее на стол. К нам тотчас же подошел сморщенный старый мексиканец, с хмурым выражением лица. Мне показалось, что у него неприятности. Я заказал пиво, и он, кивнув, молча удалился.

 – Вот вам некто, у кого нелады с жизнью, – заметил я, решительно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки: было слишком жарко. – Они вечно делают из мухи слона, любая неприятность превращается у них во вселенскую скорбь. Когда-то мне было их жалко, а теперь – все равно.

 Мира молчала, глядя своими огромными глазищами на что-то за моей спиной. Я оглянулся. Еще никогда мне не приходилось встречать такого толстого типа, как тот, что появился перед входом в кабачок. Не отставал он и в росте: два метра, не меньше. На голове его было обычное соломенное сомбреро, а серапе накинуто на могучие плечи. Но я отметил хорошо сшитый костюм и ручной выделки мягкие мексиканские сапожки, отделанные серебром. Толстяк стоял прислонившись к двери, с окурком в толстых губах. Я обратил внимание на его до странности безжизненный взгляд. Такой взгляд мог быть у змеи. Решительно этот верзила не вызывал симпатий. Неприятным в нем было все, а то, как он кидал похотливые взгляды на мою спутницу, не предвещало ничего хорошего.

 – Какой крошка! – съязвила Мира. – Можно подумать, что в один прекрасный день два близнеца сплавились вместе в утробе матери, когда она принимала ванну и вода оказалась слишком горячей.

 – Послушайте, милая зубоскалка, – заметил я с беспокойством. – Ваши шуточки весьма остроумны, но приберегите их лучше для меня. Мне кажется, они могут прийтись не по вкусу этому чудовищу.

 Небрежным щелчком здоровяк отшвырнул окурок, угодив им прямиком между наших бокалов. Любой другой, позволивший такую вольность, дорого бы за это заплатил, не сомневайтесь. Но, как я уже успел заметить в случае с Боглем, бесполезно кидаться на типа, весящего в два раза больше, чем ты. Когда же речь идет о противнике, превосходящем меня в весе в три раза, я готов снести маленькую неприятность, предпочитая мирное развитие событий физическим расправам. Мира же, напротив, находила естественным втравить меня в подобную переделку. Крошка была страшно гордой и не без основания считала, что я должен постоять за ее честь и пойти на неравный бой.

 – Не находите ли вы, что самым лучшим было бы разделать эту тушу и убрать в шкаф для провизии? – поинтересовалась девушка.

 Возможно, этот тип знал только язык своей страны. Но разве можно быть уверенным до конца? Школа в наши дни способна преподнести любой сюрприз.

 – Простите, но лучше попросите меня сразу покончить жизнь самоубийством, – сказал я.

 – Значит, я так же молча должна сносить оскорбления этой мясной глыбы? – Глаза Миры сверкали гневом. – Вы же видели, что он сделал! Это мне неприятно.

 – Не драматизируйте ситуации и успокойтесь. Вот с такими по-боевому настроенными женщинами только и устраивать революции.

 В этот момент появился хозяин. Он с опаской обошел колосса, поставил перед нами пиво и исчез.

 Громила снова закурил и вторично швырнул в нас окурком. На этот раз он угодил прямо в бокал Миры. Я протянул ей мой, раньше чем девушка успела раскрыть рот.

 – Вот, моя прелесть, и, ради Бога, не раздувайте из ничего паники.

 Вид Миры испугал меня. Ее лицо стало совершенно белым, а глаза сверкали, как у кошки в темноте. Гигант разразился смехом. Весьма самоуверенным, как и подобает такому здоровяку.

 – Должно быть, в жилах сеньора течет молоко, – бросил он с презрением и хлопнул себя по ляжке.

 Я испытывал огромное желание смешать с грязью, растоптать, растереть в порошок этого жирного типа, но меня удерживал инстинкт самосохранения. Я уже имел порядочный опыт обращения с мексиканскими хулиганами, но этот образчик являл собой что-то новое. Чтобы взяться за дело, мне нужен был револьвер, а его как раз и не было.

 Мира не казалась испуганной. Скорее наоборот. Она бросила на верзилу взгляд дикой лошади и прошипела сквозь зубы:

 – Иди умойся, сопляк, и, если можешь утопиться, не стесняйся.

 Наступила такая тишина, что было слышно, как звенит воздух. Потом здоровяк расхохотался.

 – С вашим длинным языком, мой крольчоночек, вы можете нажить себе неприятности.

 Дети мои, если бы он мог превратиться в корову.

 – Исчезни, куча говядины! – крикнула Мира. – Изыди, убирайся отсюда!

 Рука гиганта скользнула под серапе. Там был револьвер, это несомненно.

 – Без историй. Все в порядке, старик, – выдавил я нервно.

 Он никак не отреагировал на мою тираду, а застыл неподвижно, как гранитный монумент. Выпученные глаза придавали ему сходство с жабой. Я перевел взгляд на Миру. Между ее чуть согнутыми пальцами виднелась головка маленькой зеленой змеи. Это была гадюка с квадратной головкой. Язычок ее то появлялся, то исчезал, готовый к нападению. Это было зрелище даже более жуткое, чем сам колосс. Мира подняла голову и взглянула на гиганта ласково, как на друга детства. Змея исчезла.

 Нужно было видеть это превращение. Грубость и самоуверенность покинули здоровяка. Он превратился в шар, из которого выпустили воздух. Затем верзила опустил глаза и покачал головой.

 – Разве ты не слышал? – спросила Мира. – Убирайся!

 Появился старый мексиканец и что-то прошептал колоссу на ухо. Гигант перевел на него недоумевающий взгляд, потом снова ошеломленно уставился на нас.

 – Мы еще встретимся, – прошипел он. – Особенно с сеньоритой. Я влеплю ей заряд прямо в рот, – сказав это, он исчез, оставив старого мексиканца стоять на дороге. Тот молча смотрел на быстро приближающееся облако пыли.

 – Какого дьявола вы связались с этим громилой? Слышали о револьвере? – высказал я недовольство своей спутнице.

 – Болтовня! – с пренебрежением заявила Мира.

 – Вопрос, конечно, спорный, но лучше все же здесь не задерживаться. Что-то мне не нравится эта деревушка.

 Едва мы подошли к машине, как увидели мчавшихся всадников. Маленький человек, цвет лица которого напоминал высохший сыр, остановил отряд. Судя по знакам различия на грязной форме, он был офицером.

 – Добрый день, – сказал я и машинально полез в карман за документами. Но старший из прибывших хотел только знать, не встречали ли мы высоченного здоровяка. Мира уже открыла рот, но я с помощью локтя приказал ей воздержаться от объяснений.

 – Мы никого похожего не видели. Спросите у кого-нибудь из местных, – быстро сказал я.

 – Они утверждают, что тот, кого мы ищем, был здесь минут пять назад, – заявил офицер, слезая с лошади и нервно теребя рукоятку револьвера.

 – За пять минут много чего могло произойти. А кто он, собственно, такой?

 Мой вопрос остался без ответа: офицер уже допрашивал старого мексиканца. Я поспешно толкнул Миру в машину и сел за руль, горя желанием как можно быстрее оказаться подальше от этого места.

 – Нужно было не скрывать от этого доходяги, что мы видели разыскиваемого ими здоровяка, – проговорила Мира, переводя дыхание. – Неужели вы боитесь?

 – Здесь есть чего бояться. Я прожил среди этого народа достаточно долго, чтобы понять – нельзя вмешиваться в дела, тебя совершенно не касающиеся. Это всегда мне помогает, и какие-либо доводы не заставят меня изменить эту точку зрения.

 Я гнал машину на предельной скорости в направлении Орисабы.

 – Вы видели физиономию верзилы, когда я показала ему змею? – Мира расхохоталась.

 – Да, и слышал его угрозы. Эта история с выстрелом…

 – Ну и что?

 – А ведь он способен сдержать свое обещание и потом преспокойно отправиться спать. В нашу следующую встречу с ним я вначале начну стрелять, а уж потом побеседую на отвлеченные темы.

 Мира больше ничего не сказала, и весь оставшийся путь мы проделали в молчании.

 Богль сидел на веранде, занятый созерцанием бутылки с пивом.

 – Откуда вы взялись? – удивленно произнес он, поднимаясь. – Дон уже решил, что вы удрали. Он очень волнуется.

 – Вам лучше оставаться в темноте, Сэмюэль, – не преминула уколоть парня Мира. – Свет вас не красит.

 Богль смотрел на удаляющуюся девушку со злобной усмешкой.

 – Однажды она допрыгается, – угроза в его голосе была очевидной. – Я всегда это знал, а теперь убедился еще больше, что блондинкам нельзя доверять. Имел я одну с такого же цвета волосами. У нее был самый прекрасный ротик, но если бы вы слышали прозвища, которыми она меня награждала!

 Обнаружить такую чувствительность в Богле было поистине удивительно, но я не стал показывать свое удивление.

 – Ваша личная жизнь надрывает мне сердце, – посочувствовал я и зевнул. – Где Док?

 – Набивает себе пузо. Я отказался разделить с ним трапезу, но сейчас и сам не прочь перекусить.

 – Я как раз собираюсь этим заняться. Присоединяйтесь ко мне, – предложил я.

 – Лучше жрать в одиночку, чем переносить оскорбления этой грубиянки, – мрачно сказал он. – Спасибо, старик, но для хорошего пищеварения мне нужен полный покой.

 – Как скажешь, – я повернулся и ленивой походкой направился к шезлонгу. Не успел я устроиться там, как на веранду поднялся маленький индеец с деревянным ящичком. Это был плохо умытый парнишка, одетый в грязную, бывшую когда-то белой, рубашку и рваные брюки. Он в раздумье посмотрел на Богля, который состроил ему одобрительную гримасу.

 – Привет, сынок, – сказал Богль. – Пришел поздороваться с дядюшкой Сэмом?

 Мальчуган посмотрел на него, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, потом двинулся вперед, шаркая босыми ногами.

 – Люблю я ребятишек, – заявил Богль, ковыряя спичкой в зубах. – Милый малыш, не так ли?

 Остановившись перед Боглем, он поставил ящичек на пол и спросил с надеждой в голосе по-испански:

 – Почистить, Джонни?

 – Ну-ну, не пугай дядюшку Сэма, – засмеялся Богль. – Подойди ближе и скажи, чего же ты хочешь.

 Мальчишка был не из храбрых, но все же переставил свой ящичек поближе и повторил: «Почистить, Джонни?»

 – Что он говорит? – спросил Богль, глядя на меня.

 – Он предлагает почистить вам башмаки, – объяснил я, забавляясь разыгрываемой сценкой. – Стадию салонной болтовни этот шалопай уже прошел. Единственное, что его интересует, – так это ваши деньги.

 Богль искренне огорчился.

 – А я думал, что это несчастный мальчуган, оставшийся без родителей.

 – Почистить, Джонни, – на испанском монотонно повторял малыш.

 – Говорит как заведенный, – удивился Богль. Потом, видя нетерпение парнишки, величественно выставил вперед одну ногу. Мальчишка молнией опустился на колени и принялся засучивать штанину своего клиента.

 – Я хочу есть, – сказал я. – Передать, чтобы и для вас что-нибудь приготовили?

 – Конечно. Сколько нужно заплатить мальчишке? – спросил Богль, наблюдая, как тот рьяно принялся за работу.

 – Сколько вам не жалко, – ответил я. – У них нет твердой таксы.

 В этот момент на веранду поднялся другой мальчишка, на сей раз в красной рубашке, но такой же грязной. Он обрушил на первого поток слов.

 – Что он собирается делать? – удивленно воскликнул Богль, наблюдая, как красная рубашка раскладывает возле себя принадлежности для чистки обуви.

 – А это конкурент, – пояснил я, прислоняясь к стене. Спектакль обещал быть весьма интересным. Стоит хоть немного проявить слабость в отношении этих мальчишек, как они становятся прилипчивыми, как смола.

 – Говорил я вам, что ребятишки меня любят, – с удовлетворением сказал Богль. – Видите, они даже готовы подраться из-за меня.

 Но его благодушному настроению вскоре пришел конец. Первый мальчуган, оправившись от удивления, бросился на своего соперника, который тоже проявлял небывалую прыть, отражая атаки. Ошеломленный Богль разнял драчунов, подняв за шивороты в воздух и держа на расстоянии друг от друга.

 – Что это еще за фокусы?!

 Чтобы освободиться, парнишка в красной рубашке изо всех сил двинул Сэма по берцовой кости ногой. Выпустив мальчишек, Богль с криком ухватился за ушибленное место.

 Двое драчунов вновь принялись тузить друг друга.

 – Ради Бога! – воскликнул Богль. – Вы можете их остановить?

 – Я же репортер и могу только описывать события.

 Богль вновь принялся разнимать дерущихся.

 – Перестаньте! – вопил он. – Можете чистить каждый свой ботинок. Идет?

 Мальчишки не понимали, о чем он говорит, но тем не менее успокоились и смотрели на своего клиента блестящими глазами.

 Богль вновь обрел уверенность.

 – Видите, как я умею обращаться с малышами. Они уже и успокоились.

 Едва он это проговорил, как двое малышей вновь двинулись друг на друга. Сцепившись в драке, они упали Сэму прямо на ноги. Тот, вытаращив глаза, вцепился в стол.

 – Уймите же их, Сэм, – сказал я, гася улыбку. – Вы же умеете с ними обращаться.

 Наконец с помощью тычков и пинков ему все же удалось их разнять. Соперники стояли в нескольких метрах друг от друга, непримиримо глядя на Сэма. Появись перед ними сочная котлета, они все равно не оторвались бы от этого занятия. Затем драчуны вновь пошли на сближение, несмотря на угрозы со стороны Сэма. Увидев, что я смеюсь, он проворчал:

 – Чему вы радуетесь? Вы ведь тоже не сможете их успокоить, не так ли?

 Перейдя на испанский, я объяснил парнишкам, что они могут чистить каждый свой ботинок и поэтому драться нет смысла. Это заставило их задуматься, затем красная рубашка поинтересовался, как оценят труд каждого.

 Я доложил об этом Боглю.

 – Пусть убираются, черт возьми! – заорал он, теряя терпение. – Я думал, это бедные мальчики, а это просто маленькие негодяи, думающие только о добыче. Чуть мне все ноги не переломали!

 – Как скажешь, но предупреждаю, это может им не понравиться.

 Едва я объяснил малышам, что сеньор изменил решение, как они завопили во все горло. Я тоже повысил голос, так как находил, что история несколько затянулась.

 – Видите, что вы наделали?

 – Пусть они убираются, мне надоело, – заявил Богль, отмахиваясь от детей и от моих слов.

 В это время на веранде появились Мира и Анзел.

 – Что здесь происходит? – поинтересовался Док, глядя на нас сквозь темные стекла очков.

 – Всего лишь раскричались два мальчугана, – процедил Богль сквозь зубы.

 Мира посмотрела на него с негодованием.

 – Какой гнусный тип! Теперь он обидел детишек. Как не стыдно!

 Богль закрыл глаза.

 – Надо же придумать такую ерунду, – сказал он с утомленным видом, постукивая пудовым кулаком по столу. – Если уж вам так хочется знать, так мальчишки едва не надраили меня вместе с ботинками, вот я и передумал чистить мою обувь.

 Парнишки прекратили свои оскорбления и с надеждой посмотрели на Миру, понимая, что та на их стороне.

 – Это почему же? – удивилась Мира. – Хорошая чистка не повредит ни им, ни твоей шкуре.

 – Наплевать, – отозвался Богль, расстегивая ворот рубашки. – Когда я увижу, что мои ботинки нуждаются в чистке, я почищу их сам.

 – Послушайте только этого мерзкого бездельника! – воскликнула Мира. – Он хочет обмануть детей.

 Богль схватил оловянную кружку и зажал в руке.

 – Я изменил свои намерения! – прорычал он.

 – Изменили? Что, поменялись с кем-нибудь? Где это вы нашли безумца, согласного с вами поменяться?

 – Бесполезно дразнить его, – примирительным тоном произнес Анзел. – Если Богль не хочет чистить свои башмаки, бесполезно уговаривать его сделать это. Мы вышли на шум, так как испугались, не случилось ли чего серьезного. Пойдемте, еда стынет.

 – Нельзя лишать этих детей заработанного песо, – сказала Мира. – Не то они совсем потеряют остатки терпения. Тогда вам придется или действовать как танк, или остаться в дырявых башмаках. Другого не дано.

 – Хорошо, – согласился Богль. – Пусть заканчивают работу, раз по-другому от них не избавиться.

 – Ну вот, а стоило разводить такую канитель, – Мира улыбнулась парнишкам и указала им на туфли Богля.

 Те прыгнули на несчастного, как кошки на добычу. Богль, стол, мальчуганы – все завертелось в бешеном круговороте. Мальчуганы боролись между собой, попутно награждая тумаками Богля. А когда дернули за туфли, Богль, как кегля, рухнул на пыльный пол и остался лежать на нем, совершенно обалдев от такого напора. Пришел черед многострадальных туфель. Их обильно покрыли ваксой, размазывая ее по полу и одежде Богля.

 Мы с Мирой едва не лопнули от смеха, наблюдая за этим представлением. Анзел приподнял очки.

 – Нужно принять меры, чтобы они действовали повнимательнее. Ведь они же могут причинить Сэмюэлю вред. – Белая рубашка отплясывал танец на груди Богля, в то время как красная вцепился в левую туфлю, заставив бедного Богля закрутиться волчком.

 Потом все кончилось. Мальчишки прекратили свою возню, вероятно решив, что работа закончена. Напустив на себя серьезный вид, они протянули руки к распростертому телу Богля.

 – Лучше заплатите им, – посоветовал я. – Не то они могут начать все сначала.

 Сэм торопливо вытащил несколько центов и швырнул их детям. Затем встал, с изумлением разглядывая огромную дыру в брюках.

 – Не огорчайтесь, Сэмюэль, – утешила его Мира. – Купите себе новые. Все равно вы в них нуждались.

 Богль бросил на девушку нехороший взгляд. Затем обул многострадальные туфли. До чистки они были разве что пыльными, а теперь же годились только для мусорного ящика.

 – Надеюсь, – сказал Сэм придушенным голосом, – теперь все довольны?

 – Посмотрите лучше на этих детей, – ответила Мира, вытирая слезы. – Чем не ангелы.

 – Да, – согласился Богль, ковыляя по веранде.

 Мира испустила вздох удовлетворения.

 – Никогда не ожидала от вас подобного самообладания. Вы умеете ладить с детьми, Сэм. Вот вы и стали настоящим красавцем.

 Она сделала ребятишкам прощальный жест рукой и повернулась, чтобы уйти. Богль моментально вытащил из кармана серебряный песо, продемонстрировал его мальчишкам, затем указал глазами на туфли Миры. Его глаза светились триумфальным блеском. У Миры не было шансов убежать от проворных мальчишек. Охнув от неожиданности, она потеряла равновесие и шлепнулась на пол со звуком, показавшимся Боглю райской музыкой.

 В следующее мгновение она исчезла под двумя мальчишками.

 Богль удобно устроился в кресле, наблюдая за этим радующим его душу представлением. В первый раз в жизни я видел его довольным и почти счастливым.

 – Прекрасная работа, не правда ли, – сказал он беззаботно, и его глаза, устремленные на меня, излучали откровенную радость. – Я же вам говорил, что ребятишки очень милы…

Глава 6

 Следующие два дня я был очень занят. Мы решили отправиться в Попоэтлан в ближайший четверг, то есть через три дня. Нужно было уладить массу вещей. Прежде всего следовало раздобыть для Миры костюм девы Солнца. С этой задачей прекрасно справился Жуден, прислав из Мехико великолепное платье. Как раз то, что нужно. Даже Мира осталась довольна. Платье походило на нечто среднее между ночной рубашкой и ризой Армии Спасения. В таком одеянии Мира выглядела неспособной не только на плохой поступок, но даже на неуместное слово; белый шелк превратил нашу блондинку в какое-то неземное существо.

 – Какой вид у этой девчушки! – взволнованно сказал мне Анзел. – Настоящая святая!

 – Скажи еще: «святая невинность», – проворчал Богль. – Такой камуфляж как раз по ней.

 Но слова Сэма были оставлены без внимания. Анзел справедливо восхищался видом Миры. Уж если она не произведет на твердокаменных индейцев нужного впечатления, то никому другому это и подавно не удастся.

 Между тем я и сам не терял времени даром. Нужно было репетировать с Мирой, отобрать из ее номеров самое интересное и наконец организовать ее похищение, выполняя задание редакции. И тут действовать приходилось очень осторожно, поскольку я не только не имел намерения посвящать в это дело остальных моих компаньонов, но, наоборот, обязан был держать все в строжайшем секрете. Я выдумал благовидный предлог для отлучки по своему собственному заданию, для выполнения которого мне нужен был мексиканец. Его я вскоре отыскал. Это был третьеразрядный бандит по имени Бастино. Я вручил ему сотню долларов и пообещал еще триста в случае успеха. Ему нужно было лишь выкрасть Миру из гостиницы в Попоэтлане, где мы остановимся после встречи с Квинтлом. О времени операции Бастино я должен был сообщить отдельно.

 Итак, дело с похищением Миры было улажено. Можно было спокойно отправляться в Попоэтлан. Но, когда пришло время отъезда, когда мы уже спокойно усаживались в машину, из здания почти выскочил курьер, направившийся прямиком к нам.

 – В чем дело? – спросил я, выходя ему навстречу в предчувствии неприятностей. Тот без слов протянул телеграмму. Его глаза буквально светились от любопытства. Я дал служащему мелкую монету и вернулся к «Кадиллаку».

 Телеграмма была от Жудена. Я прочитал ее и выругался. Трое спутников не сводили с меня глаз.

 – Очень обидно, но придется действовать без меня. Группа бандитов напала на федеральный патруль и уничтожила трех полицейских. Я должен немедленно заняться этим делом. Но как только я отправлю в газету репортаж об этом происшествии, то сразу же присоединюсь к вам. Ничего страшного не произошло. Встретимся в Попоэтлане через несколько дней. Встретитесь с Квинтлом и ждите меня в гостинице.

 – Значит, вы меня бросаете? – с укором спросила Мира.

 – Не надо преувеличивать, – я положил руку на руку девушки. – Вы справитесь, я уверен. И не забудьте меня дождаться: я еще не нагляделся на вас.

 – Вы не торопитесь, как я погляжу, поэтому я могу еще погулять, – заявил Богль. – К тому же мне противна ваша сентиментальная болтовня.

 Этого было вполне достаточно, чтобы Мира тут же изменила тон разговора.

 – Что ж, – бросила она колко, – езжайте, любуйтесь на трупы. Конечно, вы вольны распоряжаться своим временем, – с этими словами она нажала на стартер.

 На том мы и расстались.

 Федеральные войска, естественно, сели в лужу. Прибыв на место, где были убиты их товарищи, они не обнаружили и следа бандитов, равно как и тел убитых полицейских. Я потратил на поиски следов банды два дня, но не добился никакого успеха. Снимок места разыгравшейся трагедии, вот и все, что я из всего этого извлек. Я поспешил отослать репортаж, попрощался с капитаном поискового отряда и тут же отбыл. Тот, казалось, был доволен моим отъездом.

 Попоэтлан был маленькой деревушкой на склоне горы. Дорога, пересекавшая деревушку, тоже была высечена в скале, и некоторые из домов, розового камня, нависали над ней самым рискованным образом. Поселение индейцев располагалось немного дальше. Я нашел Анзела и Богля сидящими в тени возле гостиницы. Как ни странно, здесь подавали отличных цыплят и довольно приличное вино. Мне же приходилось бывать здесь и раньше.

 Я приехал в субботу после обеда. Зная, что Мира должна была встретиться с Квинтлом еще в четверг, я не без основания полагал, что все уже закончилось. Оставалось только похищение.

 Увидев мужчин без девушки, я удивился, слез с лошади и, бросив поводья индейцу, направился к моему десанту.

 – Где Мира? – спросил я с беспокойством. Вид у обоих друзей был смущенный. Анзел тут же пустился в объяснения:

 – Она все еще там. Ее задержали туземцы.

 – Что вы хотите этим сказать?

 – Она имела успех у Квинтла, и индейцы настояли на том, чтобы она осталась, – вмешался в разговор Богль. – Эти дикари так упрямы, старик. С ними просто невозможно спорить.

 – Хватит, Сэм, – резко оборвал Анзел. – Дай мне объяснить.

 – Ну что же, объясняйте, Док, – потребовал я с внезапным приливом возмущения. – Что еще могло произойти непредвиденное?

 – То, что она переиграла. Несмотря на мои предупреждения, она настояла на том, чтобы показать индейцам все фокусы. Результат не заставил себя ждать – индейцы приняли ее за богиню, сошедшую на землю.

 – И что потом?

 – Они не захотели ее отпускать, несмотря на все наши уговоры, – жалобно сказал Анзел.

 – Ножи у них такие длинные, дружище, – признался Богль. – Мне продемонстрировали один.

 Анзел вытер потное лицо.

 – Я ждал только вашего появления, чтобы известить федеральные войска.

 – Их содействия мы прождем по крайней мере месяц, – гневно сказал я. – Что же касается индейцев, то вы их знаете не хуже меня. На них совершенно невозможно положиться. Поэтому нам ничего не остается, как действовать самим и незамедлительно.

 – Милан, эта девочка – настоящее чудо. Она демонстрировала такое, во что трудно поверить обыкновенному человеку, – сказал Анзел.

 Я встал.

 – Что ж, придется взять оружие и сейчас же отправиться на ее поиски. Понятно?

 Глаза Богля чуть не выскочили из орбит.

 – Как, только втроем? – спросил он придушенным голосом.

 – Да, втроем. Идите за лошадьми, а я пока раздобуду оружие.

 – Вы слышали, что я вам говорил о вооружении индейцев? Огромные ножи величиной с мою руку.

 – Слышал и знаю. Но именно вы втравили девчонку в эту переделку, и теперь сами должны ее оттуда вытащить.

 Я оставил своих компаньонов и отправился на поиски хозяина гостиницы.

 – У вас не найдется какое-нибудь оружие? – спросил я, после того как мы пожали друг другу руки и поговорили об общих знакомых.

 – Оружие? – Маленькие глазки мексиканца широко распахнулись. – Неприятности, сеньор? С белыми сеньорами всегда неприятности.

 – Хватит болтать, за мной не заржавеет, – остановил я его красноречие и подтолкнул в направлении дома.

 Видимо, мои доводы были достаточно красноречивы, так как вскоре я стал обладателем трех винтовок и трех револьверов тридцать восьмого калибра.

 Пока я занимался нашим арсеналом, те двое нашли лошадей. Я распределил оружие и прыгнул в седло моей лошади.

 – Вы не находите, что лучше было бы поехать туда завтра, – дружелюбно сказал Анзел. – На этом проклятом плато чертовски жарко.

 – Жара всегда кстати, если хочешь немного поразмяться, – ответил я, выезжая из патио.

 Дорога, ведущая к поселению индейцев, шла через совершенно безжизненное плато, на котором лишь кое-где торчали чахлые деревья.

 После часа пути, изнуренные жарой и мухами, мы достигли грязной деревеньки. Она состояла из шести хижин, сделанных из глины, с крышей из банановых листьев. Ни единого человека не было видно рядом со стоящими под ослепительным солнцем лачугами. Можно было подумать, что они покинуты. Я остановил лошадь. Два мои спутника сделали то же самое.

 – Это здесь? – спросил я. – Вы уверены, что это именно то место?

 – Еще бы! – ответил Богль, сморщив нос. – Не похоже на Палм-Бич, не так ли? – Он упер свои руки в седло и наклонился вперед. – Очаровательное местечко!

 – Заткнись! – рявкнул я, проклиная в душе Анзела, да и себя, за то, что позволил втравить Миру в эту авантюру. Ну и дыра! А эти двое еще исхитрились оставить девушку здесь!

 Анзел соскочил с лошади, прошел между хижин, заглядывая то в одну, то в другую. Мы с Боглем ждали, сидя на лошадях.

 – Никого, – сообщил Анзел, возвращаясь. – Может быть, они на охоте или еще где-нибудь.

 Несмотря на жару, я ощутил от слов Дока холод, словно чья-то ледяная рука коснулась меня.

 – Нужно лучше поискать ее, – сказал я как можно спокойнее.

 – Квинтл живет дальше в лесу, – сказал Анзел, подходя к своей лошади и вскакивая в седло.

 Мы последовали за ним до маленького строения, сложенного из серого камня и одиноко возвышавшегося среди деревьев.

 – Это здесь, – сказал Анзел, слезая с лошади.

 Богль огляделся.

 – Пустынное местечко, – проговорил он с беспокойством. – Ни за что не жил бы здесь. Что-то здесь не так. Вам не кажется?

 – Не будь таким пессимистом, – сказал я, однако это запущенное жилище произвело и на меня неприятное впечатление. Полная неподвижность и гнетущая тишина внушали страх. Даже листья на деревьях, казалось, замерли в ожидании чего-то нехорошего.

 Я спрыгнул с лошади на землю и принялся стучать кулаком в трухлявую деревянную дверь. Только звук ударов кулака по дереву нарушал эту кладбищенскую тишину. Устав бить, я напряженно прислушался. Капли пота стекали по моему лицу.

 Стоя в нескольких метрах позади меня, Анзел и Богль внимательно наблюдали за моими действиями.

 – Там никого нет, – заявил я, возвращаясь. – Они, вероятно, увели девушку в другое место.

 – Куда могла подеваться эта старая кляча Квинтл? – со злостью выговорил Богль, со свистом выдыхая воздух через нос.

 – Да замолчи ты, ради Бога! – сказал Анзел. – Там должен кто-то быть: дверь ведь подперта изнутри.

 Я вернулся назад и изо всей силы врезал по двери ногой. Она задрожала, но не поддалась. Непонятно отчего, но я вдруг испугался. Что-то должно было произойти. Что-то, не зависящее от моей воли. И все же дверь следовало открыть, несмотря ни на что. Я повернулся к Боглю.

 – Чего расселся, как истукан? Хоть в этом будь полезен!

 Довольный, что и он может быть в чем-то полезен, Богль спрыгнул на землю и подошел к двери. После второго удара мощным плечом дверь не выдержала и с треском распахнулась. Из хижины вырвалось облако такого ужасного зловония, что мы невольно попятились.

 – Что это? – прошептал я, зажимая рукой нос и рот.

 – Очевидно, там уже достаточно долго находится труп, – пояснил Анзел, бледнея.

 Богль позеленел.

 – У меня слабый желудок, – жалобно простонал он, опускаясь на траву. – Сейчас меня вырвет.

 – Надеюсь, это не она? – спросил я, с яростью глядя в упор на Анзела.

 – Не волнуйтесь, – ответил он, борясь с тошнотой. – Подождите меня здесь, я сейчас вернусь. – Он глубоко вдохнул воздух и робко заглянул в темноту хижины. Его глаза, привыкшие к яркому свету, ничего не видели.

 Я оттолкнул его в сторону.

 – Ждите, это мое дело, – сказал я, шагнув вовнутрь и останавливаясь, чтобы привыкнуть к темноте. Я чувствовал, как пот градом струится по моему телу. Вначале я ничего не видел, потом глаза адаптировались к темноте, и я различил сидящую у противоположной стены человеческую фигуру. Это был Квинтл.

 Старый индеец был завернут в грязное покрывало, голова свешивалась на грудь, а руки упирались в замусоренный пол.

 Я зажег спичку и, держа ее дрожащей рукой, подошел к сидящей фигуре. Преодолевая отвращение, я наклонился над старым индейцем. Зрелище было ужасным. Черты лица были совершенно обезображены тлением, даже волосы превратились в кашу. Я задрожал, выпустил спичку и отступил. Никогда в жизни я не видел более омерзительной картины. Мои нервы были напряжены, как струны. Кашляя, я остановился на пороге, слишком потрясенный, чтобы говорить.

 Анзел взял меня за руку.

 – Кто там? – спросил он, понижая голос. – У вас такой вид…

 – Это индеец, – сказал я, стараясь подавить подступающую к горлу тошноту. – Он умер, и вам лучше не смотреть на него: никогда я не видел более страшного зрелища. Но Миры там нет. Где же она? Я видел только труп Квинтла.

 Я зажег еще одну спичку и вернулся в хижину, стараясь не смотреть на труп Квинтла. Впереди, в конце помещения, виднелось темное отверстие. Анзел следовал за мной. Дойдя до порога второй комнаты, я на мгновение остановился. Пламя спички освещало лишь небольшое пространство впереди меня, все остальное было погружено во тьму. Я двинулся вперед, потом снова замер. Спичка погасла. Внезапно у меня появилось ощущение нереальности происходящего. Будь я один, я бы сбежал, не заботясь больше ни о чем. Но за мной стоял Анзел. Это придало мне смелости.

 – Вы слышите что-нибудь? – прошептал он.

 Я прислушался. Тишина была такой, что я слышал биение собственного сердца да прерывистое дыхание моего спутника.

 Новой спичкой я снова попытался осветить помещение. В то короткое мгновение, когда вспышка осветила помещение, я увидел длинную бесплотную тень, скользнувшую на стыке света и тьмы. Спичка погасла, и вновь ледяная рука ужаса сжала мое сердце.

 – Здесь кто-то есть. Где вы, Док?

 – Спокойнее, – проговорил он, дотрагиваясь до моей руки. – Я за вашей спиной. Что это было?

 – Я не знаю. – У меня так сильно тряслись руки, что я не смог зажечь очередную спичку, поэтому сунул коробок в руку Дока и приказал:

 – Посветите, в этой комнате что-то есть.

 – Животное? – прошептал Анзел дрожащим голосом.

 – Не знаю, – процедил я сквозь зубы, вытаскивая револьвер тридцать восьмого калибра.

 Вспыхнула спичка. В следующую секунду я ясно увидел все помещение. В углу, на складной кровати лежала Мира. Ее глаза были закрыты, а над головой плясала черная, бесформенная тень, метнувшаяся сразу же во мрак, сгустившийся в углу комнаты.

 – Поднимите спичку повыше! – крикнул я.

 Теперь ясно было видно, что Мира одна в комнате, если не считать нас. Я никогда не забуду, как она лежала там: в белом сверкающем платье, с волосами, нимбом сияющими над ее головой, и ее холодное, застывшее личико было обращено к потолку, – прекрасное олицетворение древнегреческой богини. Но я не мог любоваться ею: ужас холодным обручем сжал мое сердце, ужас от чьего-то невидимого присутствия.

 Я повернулся к Анзелу.

 – Она не может быть мертвой, не так ли? – выкрикнул я.

 – Я так не думаю, – ответил он. – Она просто спит. Нужно вынести ее из этого зловонного помещения. – Он наклонился над телом девушки, пытаясь приподнять ее. Наши глаза, привыкшие к яркому солнечному свету, практически ничего не видели.

 – Предоставьте это мне, – я неловко оттолкнул Дока. Приподняв Миру, я продел руку у нее под спиной, другую под коленями. И тут я пережил нечто такое, чего никогда не забуду. Ужас! Даже теперь, случайно вспоминая об этом, я покрываюсь холодным потом. В тот момент, когда я приподнимал Миру с постели, я вдруг почувствовал, как кто-то пытается девушку удержать. Она вдруг отяжелела, и то ли явные, то ли кажущиеся две длинные черные руки вцепились в меня, мешая двигаться. Один Бог знает, как я выбрался из хижины и не лишился рассудка. Я хрипло закричал, чтобы Богль готовил лошадей.

 Богль вскочил на ноги. Его глаза напоминали яйца всмятку и выдавали панику, охватившую Богля.

 – Что случилось? – выдавил он.

 Из хижины, быстрее молнии, вылетел Анзел. Его лицо, включая и губы, было совершенно белым. Некоторое время он постоял, переводя дыхание, потом пролепетал:

 – Позвольте мне взглянуть на нее.

 – Оставьте ее в покое, – ответил я, – вы уже и так достаточно о ней позаботились. Богль, подержите ее, пока я вскочу на лошадь.

 Я влез на лошадь, и Сэм передал мне Миру.

 – Что с ней случилось? – повторил он, и голос выдавал его беспокойство.

 – Мне бы и самому хотелось это знать, – мрачно проговорил я, посылая лошадь в карьер. Мне хотелось как можно быстрее оказаться подальше от этого ужасного места, пока я окончательно не свихнулся. Анзел и Богль следовали за мной.

 Когда я решил, что уже достаточно отъехал от индейской деревушки, я остановил лошадь в тени деревьев, соскочил на землю и осторожно снял Миру, уложив ее под деревом как можно более удобно.

 – Теперь можете взглянуть на нее, Док, – сказал я с беспокойством, ощупывая ее теплые руки.

 Анзел опустился на колени подле меня, в то время как Богль держал под уздцы наших лошадей, приплясывая от нетерпения.

 – Что с ней случилось? – спросил я. – Ради Бога, скажите!

 Анзел проверил пульс девушки, приподнял ее веко, заглядывая в глаза.

 – Она в трансе, – медленно проговорил он. – Нужно как можно скорее уложить ее в постель. Она не может здесь находиться. – Он вновь наклонился над девушкой и поскреб собственный подбородок. – Пульс нормальный, дыхание ровное. – Док покачал головой. – Не стоит здесь задерживаться. Она может получить солнечный удар.

 – Что с ней? Почему она в таком состоянии? Да объясните же вы, наконец!

 Док поднялся на ноги.

 – Я не знаю. Бесполезно разговаривать на эту тему. Необходимо как можно быстрее доставить ее в гостиницу.

 Я вновь взял Миру на руки.

 – Думаете, она сможет перенести поездку?

 – Я же говорю, что девочка вне опасности. Просто погружена в гипнотический сон. Через несколько часов она проснется.

 Я внимательно посмотрел на доктора и, увидев его озабоченный вид, впал в отчаяние.

 – Будем надеяться, что вы правы, – сказал я, передал ему Миру и влез на лошадь.

 Поездка через плато довела нас до изнеможения. Жара была совершенно жуткой. Тело Миры отяжелело. Наконец мы добрались до места. Мира по-прежнему спала.

 – Как прекрасно, когда над тобой шутят, – сказал Богль. – Страшно хочется видеть в таком состоянии малышку вновь, а вот теперешнее в ней противоестественно.

 Пока Сэм помогал мне слезть с лошади, Анзел отправился на поиски хозяина гостиницы. Через несколько минут он вернулся.

 – Комната для нашей крошки уже готовится, – сообщил он. – Можете сразу пройти туда. Я вам помогу.

 Жена хозяина гостиницы поджидала нас в маленькой комнате, чистой и уютной, полной прохлады и цветов, стоящих на маленьком столике у окна.

 Я осторожно уложил Миру на постель.

 – Присматривайте за ней хорошенько, – сказал я женщине. – Не разрешайте ей вставать с кровати.

 Оставив Анзела в помощь женщине, я спустился вниз и присоединился к Боглю на веранде. Заказав два больших бокала пива, я устало опустился на скамью возле Богля.

 – Думаете, все будет в порядке? – спросил Богль.

 Для меня было сюрпризом услышать нотки участия в его голосе.

 – Надеюсь на это, – ответил я, не желая продолжать разговор на эту тему. – Я не знаю.

 Установилось продолжительное молчание, потом Богль спросил:

 – Как вы думаете, что было в той халупе?

 Я вытер лицо и шею носовым платком и пожал плечами.

 – Как-то не хочется думать об этом.

 Богль нервно качнул ногой.

 – Вы верите тем историям о колдовстве, что нам рассказывал Док?

 – Я еще не спятил.

 Богль, казалось, почувствовал облегчение.

 – А это зелье от змеиных укусов? Как вы думаете, смогла Мира завладеть рецептом?

 Я совершенно забыл не только о нем, но и о другом. Это другое касалось моей работы. Был еще Бастино, с которым мне предстояло договориться насчет времени похищения. Он должен был спуститься с гор, чтобы обсудить со мной некоторые детали этого предприятия. Но малейшее воспоминание о той Мире, что лежала там, наверху, в маленькой комнатке, с безжизненным лицом, делало совершенно немыслимой подготовленную операцию. Невозможно подвергать бедняжку новому испытанию. Выходит, мне придется распрощаться с двадцатью пятью тысячами долларов и с редакцией, где мне после провала задания явно укажут на дверь. И вдруг я понял, что завяз по уши и в игре с похищением Миры, и в этой игре с колдунами. Но эта мысль так и осталась не доведенной до логического конца из-за появления Анзела.

 – Как состояние нашей больной? – спросил я, ожидая услышать хоть что-то утешительное.

 – Беспокоиться больше не о чем, – ответил Анзел и сел рядом. Он щелкнул пальцами, привлекая внимание маленькой мексиканки, занявшей место бармена, чтобы сделать заказ. – Еще каких-то два часа – и все будет нормально. Девочка уже начала приходить в себя. – Анзел покачал головой с недоуменным видом. – Меня теперь больше занимает вопрос о причине смерти Квинтла. Не было ли это убийством.

 – Не заставляйте меня вспоминать об этом кошмаре. Правда, при всем том любопытно, сколько времени старый колдун мертв.

 – Трудно сказать. Но в такой раскаленной жарой атмосфере и без вентиляции разложение идет очень быстро.

 – Вы верите, что мозг индейца мог перевоплотиться? – внезапно спросил я. – Ведь в той хижине была какая-то нечисть. Что-то находилось там в тот момент, когда я вошел.

 – В свете спички можно увидеть всякую чертовщину, – невозмутимо заявил Богль. – Мира была в той комнате одна. Там просто не было места, чтобы спрятаться.

 – А я вам говорю, что что-то видел, но пока не нахожу разумного объяснения той чертовщине, – раздраженно возразил я. – Как бы там ни было, эта история мне не нравится. Мы набрели на что-то, чему трудно поверить, что противоречит здравому смыслу.

 Мексиканская девушка принесла Анзелу заказанное пиво, и тот сразу же сделал большой глоток.

 – Что вы хотите этим сказать? Там не было ничего противоестественного, – сказал он. – Вы просто были напуганы, вот и все.

 Я пристально посмотрел на Дока, и тот отвел глаза.

 – Вы старый обманщик, Док, – сказал я неспокойно. – Вы боитесь, так же как и я. Только не осмеливаетесь признаться, что в той хибаре произошло нечто, объясняющее смерть старого Квинтла. Я все время чувствовал присутствие чего-то сверхъестественного, когда пересекал плато: как будто кто-то пытался вырвать у меня Миру, будто чьи-то руки тащили ее назад, препятствуя увезти.

 Богль уронил свой бокал.

 – Господи, да что же это такое? – пробормотал он, застыв с обалделым видом.

 – Хотел бы я знать, – сказал я, поднимаясь и толчком отбрасывая стул назад. – Пойду взгляну на нее.

 Я нашел Миру лежащей на кровати. У ее изголовья жужжал маленький вентилятор, а сквозь шторы пробивались лучи послеполуденного солнца.

 Я уселся на стул. Едва я устроился поудобнее, как Мира открыла глаза и недоуменно заморгала.

 – Привет! – сказал я.

 Ее лицо приняло удивленное выражение, и девушка подняла голову.

 – Привет, – ответила она. – Что вы здесь делаете?

 – О, я пришел взглянуть на тебя, – улыбка не сходила с моего лица с первых минут появления в комнате. – Ты чувствуешь себя в порядке?

 Мира откинула одеяло и приподнялась на локтях. На ней была пижама Анзела, в которой малышка прямо-таки утопала.

 – Я что же, заболела? – спросила она, и тут ее глаза расширились, когда она увидела пижаму. – Черт побери… – недоумение в ее глазах сменилось тревогой. – Кто это на меня ее напялил? Что случилось?

 – Не беспокойся. Ты просто вернулась в гостиницу. Мы ездили за тобой к Квинтлу. Ты помнишь его?

 – Разумеется. Почему вы увезли меня? Почему не разбудили? – Мира провела по волосам тонким пальчиком. – Что происходит? Объясните же мне, вместо того чтобы сидеть, как сардина в банке.

 – Мы нашли тебя спящей. Разбудить не смогли и поэтому забрали с собой.

 – Вы не смогли меня разбудить?

 – Только после того, как ты скажешь мне, что произошло в той хижине, я, может, и смогу понять кое-какие неясные для меня моменты относительно твоего нынешнего состояния.

 Она нахмурилась.

 – Почему со мной что-то должно было произойти? Все в порядке. – Мира потерла лоб. – Мне нечего вспомнить, так как ничего особенного не было. Просто этот старый индеец напугал меня. Мой номер ему очень понравился. Кстати, я еще никогда не работала с таким вдохновением. Видел бы ты его лицо! Старик совершенно обалдел! Он не шел, а бежал, увлекая меня за собой. И привел в маленький каменный домик. Я думала, что Док и Сэм следуют за нами. Но видеть их я не могла. Квинтл оставил меня одну в этом жилище, где я ощутила себя абсолютно потерянной. По мере приближения ночи мне становилось все более и более неуютно, да и силы меня покинули. Меня неодолимо тянуло ко сну. Я уснула на чем-то вроде кровати. Вот и все. Больше я ничего не помню.

 Я слушал Миру, даже вспотев от волнения.

 – Что же случилось на следующий день? – спросил я.

 – Сегодня, вы хотите сказать? Я так вас поняла. Я проснулась уже здесь.

 – Я понимаю. Вы совершенно ничего не помните?

 Она покачала головой.

 – Совершенно ничего. Да и что могло случиться во сне.

 – Вы спали два дня, – сказал я, глядя на Миру.

 – Два дня? Вы с ума сошли! – воскликнула Мира, но, увидев выражение моего лица, поняла, что все достаточно серьезно. – Вы же не станете обманывать меня, не так ли?

 – Нет. Да и с какой стати?

 Она рассмеялась.

 – Вероятно, я несколько переутомилась. Даже и сейчас я чувствую себя совершенно разбитой. Что, если вы меня оставите. Мне нужно подумать, и неплохо бы немного поесть.

 – Разумеется, – согласился я и поднялся из-за стола. – Только не утомляйте себя.

 Анзел и Богль с беспокойством следили, как я спускаюсь вниз.

 – Все достаточно плохо, – сказал я. – Она совершенно ничего не помнит.

 – Не хотите ли вы сказать, что она проспала все это время? – требовательно спросил Анзел. – А лекарство против змеиных укусов? Неужели она ничего не выяснила?

 – Оставьте меня в покое с вашими вопросами, – ответил я, проходя мимо них на кухню, чтобы распорядиться относительно еды для Миры.

 Когда я возвращался с подносом еды, на моем пути встал Богль.

 – Я хочу к ней подняться, – сказал он, глядя на меня пристально и сердито. – Все остальные уже навестили больную. Вот и я тоже хочу ее повидать.

 – Ты? – я едва не уронил поднос.

 – А что такого? – упрямо сказал Богль. – Ты и Док уже были там. Я тоже хочу ее видеть.

 Я смотрел на Сэма не столько подозрительно, сколько удивленно.

 – Она недурна, верно?

 – Верно, – Богль вырвал у меня поднос. – Только «недурна» не то слово, которым можно характеризовать такую замечательную девушку.

 Я оторопело смотрел, как этот здоровяк осторожно поднимается по ступенькам, словно те сделаны из бумаги.

 Едва я вышел к Доку, как со второго этажа раздались ужасный крик, а вслед за ним шум и грохот бьющейся посуды. Мы с Доком переглянулись и поспешили по лестнице наверх.

 Сэм, пошатываясь, брел по коридору. Его лицо было мертвенно-бледным, а в глазах читался такой ужас, что мы перепугались. Совершенно ничего не видя перед собой, он попытался обойти нас, но я схватил Богля за плечи.

 – Ради Бога, что случилось? – спросил я, тряся его изо всех сил.

 – Не ходите туда! – произнес Сэм дрожащим голосом. По его щекам стекали крупные капли пота. – Она там летает по комнате. Летает под самым потолком! – Сэм резко вырвался и пошел дальше, как лунатик.

 – Совсем спятил, – сказал я, глядя ему вслед. – Что он имел в виду, говоря «летает по комнате»?

 Анзел ничего не ответил, но в его глазах читался страх.

Глава 7

 – Летать по воздуху! – с презрением проговорила Мира. – Что только не померещится этому дураку! – Она удобно устроилась в плетеном стуле, возложив ноги на соседний. Ее лицо по-прежнему было бледным, но живость веселых глаз действовала успокаивающе.

 Вечернее солнце уже спряталось за горы, и в сумерках на веранде мы наслаждались приятной прохладой. Свежий ветерок перебирал раскаленные за день листья кипарисов. Мы с Анзелом сидели по обе стороны Миры, а Богль устроился за столом и с отсутствующим видом ласкал полупустую бутылку с виски.

 – Кончится это тем, что это пойло убьет беднягу Сэмюэля, – продолжала Мира. – Он выгодно отличается от других даже в состоянии белой горячки: вместо лежащих розовых слонов он видит летающих женщин.

 Я посмотрел на Богля. У него был встревоженный вид. Он тщетно пытался утопить свой страх на дне рюмки и имел вид человека, только что вставшего после тяжелой болезни. Безостановочно покачивая головой, он гримасничал и что-то бормотал.

 – И все же я не понимаю, – сказал я. – Что-то ведь он увидел, раз впал в такое состояние. Нет дыма без огня!

 – Пустое! – заявила Мира. – Такой уж у него темперамент. Ты вошел через несколько секунд. Ну и что? Видел меня летающей?

 – Я бы не сидел здесь, увидев такое, – сказал я с усмешкой, – а удирал со всех ног от страха через пустыню.

 – Сомнений нет, – подвела итог Мира. – У Сэма просто галлюцинации.

 – Может быть, дружище, ты еще раз расскажешь нам свою историю? – благожелательно спросил Анзел.

 Богль вздрогнул и тут же сделал основательный глоток виски из бутылки.

 – Если я буду продолжать об этом думать, у меня крыша поедет, – произнес бедняга замогильным голосом.

 – Можешь не беспокоиться об этом, – утешила его Мира. – Всему есть предел, даже безумию.

 Богль поочередно осмотрел нас, сжав кулаки.

 – Чихал я на вашу болтовню, – сказал он. – Я пока еще верю своим глазам. Когда я вошел в комнату, наша крошка лежала на кровати. Прежде чем я успел выговорить хоть слово, мисс поднялась к потолку вместе с одеялом. Вот и все. Можно было подумать, что ее поддели на крючок.

 Мы переглянулись.

 – Итак, она воспарила над кроватью? – уточнил я. – Не думаю, чтобы кто-нибудь видел подобное зрелище.

 – И все же это произошло, – Сэм безнадежно покачал головой. – Но я надеюсь, это в последний раз.

 – Без сомнения, солнечный удар, – тихо сказал мне Анзел. Я согласно кивнул.

 – Послушай, старина, – обратился я к Боглю. – У нас был трудный день. Что, если вам сейчас пойти и лечь? Утро вечера мудренее.

 – Неужели вы думаете, что я смогу уснуть, – Сэм вздохнул и сделал еще глоток.

 Мира встала со своего кресла и, подойдя к Боглю, отняла у него бутылку с виски. На ней были темно-голубая рубашка и плотно облегающие серые фланелевые брюки.

 – Идите спать! – приказала она. – Не то я заставлю летать над вашей головой еще кое-какие предметы!

 Богль вздрогнул и отшатнулся от девушки.

 – Не подходите ко мне! – завопил он в ужасе.

 – Оставьте его в покое, – посоветовал Анзел. – Видите, у него шоковое состояние.

 Мира поколебалась, но вернулась к своему креслу, унося бутылку с виски. Я перехватил бутылку, когда Мира проходила мимо.

 – Большое спасибо, я буду преемником, – сказал я, делая приличный глоток.

 Мира вновь села.

 – Хорошо. Недалеко же мы уехали, потеряв час на россказни Сэмюэля о летающих женщинах.

 – Точно, – согласился я. – А что ты предлагаешь?

 – Меня по-прежнему интересует, что же произошло в той хижине, – вмешался в разговор Анзел. – Вы узнали что-нибудь от Квинтла?

 – Не знаю, точна ли я, но в данный момент я убеждена, что никакой ценной информации, ничего заслуживающего внимания и полезного для вас я от Квинтла на получила. Вот все, что я могу воспроизвести: индеец проводил меня в хижину, где я и уснула. Больше я ничего не помню.

 – Хорошо, что есть, то есть, – сказал я печально. – Прощай лекарство от змеиных укусов. Теперь, когда Квинтла больше нет, рецепт чудодейственной мази утрачен навсегда.

 – И мне так кажется, – согласился Анзел. – И все же… чем он занимался с ней в этой хижине. Засыпая, мисс Шамвей была там одна. Но, когда мы выломали дверь, Квинтл тоже присутствовал там. В этой истории есть нечто, чего я не могу понять. – Док поскреб подбородок, вопросительно глядя на Миру. – Вы не чувствуете в себе каких-либо изменений? – осторожно спросил он.

 – Может быть, я должна почувствовать себя летающей женщиной, – насмешливо сказала девушка. – У вас тоже не все дома?

 – Может быть, все же что-то есть в словах Богля, – продолжал Анзел. – Не мог ли он где-то сделать ошибку?

 – Привет! Уже двое! – воскликнула Мира. – Бог мой! Принесите смирительные рубашки, пока эти ребята не стали буйными!

 Я в тревоге посмотрел на Анзела.

 – Что вы хотите этим сказать?

 Прежде чем он успел ответить, нарушив тишину вечера, на площадь влетела большая группа всадников.

 – Кто это? – спросила Мира, оглядываясь через плечо на маячивших в темноте всадников.

 Я в тревоге выпрямился. Один из всадников был несуразно толст и высокого роста. Для меня этого было достаточно.

 – Быстро, Док, – прошептал я. – Вызови по телефону федеральную полицию. Эти парни – бандиты!

 Анзел буквально окостенел от страха.

 – Вы это точно знаете? – произнес он с видом загнанного кролика.

 – Хорошо, хорошо, оставайтесь на месте. Они нас все равно уже заметили.

 Мира бросила на меня быстрый взгляд.

 – О чем это вы там толкуете?

 – Все о том же, милая, о зарядах, – сказал я с нотками тревоги в голосе.

 От группы примерно в шестнадцать человек отделились трое и направились к веранде, где сидели мы. Остальные спешились. Одним из этих троих был здоровенный толстяк. Он шел впереди. Когда он начал подниматься на веранду, ступеньки жалобно заскрипели. Старый знакомый, тот самый громила, которого мы встретили во время поездки в горы. Он остановился в круге света, отбрасываемого лампой, пристально оглядел нас и злорадно ухмыльнулся. Его особое внимание привлекла Мира.

 Вытащив носовой платок, он высморкался, глядя на девушку как-то подозрительно оценивающе. Та, в свою очередь, смерила толстяка презрительным взглядом, нимало, казалось, не испугавшись.

 – Мы уже виделись однажды с этим толстяком, – прокомментировала она встречу.

 Здоровяк подошел еще ближе. Его спутники остались в тени.

 Богль, чувствуя напряженность атмосферы, решил обнаружить свое присутствие.

 – Ищешь кого-нибудь, старина?

 Толстяк опустил руку в карман.

 – Хочу показать вам кое-что интересное, – проговорил он. – Куда же это я его задевал?

 – Может быть, оно в вашем пузе? – язвительно произнесла Мира, закуривая сигарету и бросая спичку в темноту.

 Я взял девушку за руку.

 – Нельзя ли помолчать, – попросил я девушку. – Сейчас не время для болтовни.

 Толстяк вытащил сложенную газету и принялся ее разворачивать неуклюжими пальцами. Он посмотрел в газету, перевел взгляд на Миру, и его лицо буквально просияло. Это не понравилось мне. Встреча со змеей неприятна сама по себе, но, если эта змея еще и улыбается, это уже никуда не годится.

 – Да, – сказал он. – Это здесь. Очень интересно. Действительно очень интересно!

 – Ему, кажется, доставляет огромное удовольствие разговаривать с самим собой, – Мира зевнула. – Это становится скучным. Что, если пойти спать?

 – Это, конечно, замечательная идея, но между тем монолог этого толстяка вас вскоре весьма заинтересует, – сказал я. – Так что не лучше ли посидеть еще немного.

 Богль уставился на толстяка, моргая и бормоча что-то нечленораздельное. Потом расправил мощные плечи и попытался внести ясность в щекотливое положение, в котором мы оказались:

 – Так все же, кто вы?

 – Я – Пабло, – напыщенно произнес он, украдкой глядя на Миру. – Вы чужаки в этой стране, раз не слышали обо мне.

 Анзел ошеломленно уставился на верзилу.

 – Пабло? – повторила Мира. – Это вроде какое-то приспособление для массажа груди?

 Толстяк снова улыбнулся.

 – Маленький старик слышал обо мне. Не так ли, сеньор?

 Некоторое время он ждал ответа, и тогда Анзел прошептал:

 – Да.

 – Тогда скажите своим друзьям, кто я, – продолжил Пабло. – Скажите им, что Панчо Вилья и Сапата кончили там, где начинаю я. Не упустите шанс поведать о той власти, которой я пользуюсь в горах, о людях, погибших там. Особо отметьте моих парней: какой это порох! Где же твой язык, старик?

 Анзел смотрел на нас в полном смятении. Я разделял его чувства: многое и мне было известно о назвавшем себя бандите.

 – Если Сэмюэль сыграет нам на своей гармошке, мы сможем устроить этому толстяку официальную встречу, – улыбаясь, сказала Мира. – Все, вплоть до поднятия флагов и здравиц в честь нашего большого друга. А затем все разойдемся по своим кроваткам.

 У меня крепло убеждение, что Мира своими остроумными замечаниями накличет на нас серьезные неприятности.

 Пабло невозмутимо игрался своим носовым платком.

 – Мира Шамвей… ведь вас так зовут, не так ли?

 – Наконец-то известность, – немного удивленно произнесла Мира. – Ну а вы доктор Левингстон?

 – А вы сеньор Росс Милан?

 Богль поднялся на ноги.

 – Я – Сэм Богль, – заявил он. – Рад встрече с вами.

 – Не разевай пасть, собака, или я ее тебе сейчас закрою! – Глаза Пабло сверлили Богля, как буравчики.

 – Но я хотел…

 Ударом по ноге я заставил его замолчать.

 Пабло, крадучись, подошел к столу, взял стул и уселся рядом с Мирой. Для человека его комплекции он двигался удивительно легко.

 Мира отодвинулась от толстяка.

 – Нам так о многом нужно поговорить, – взяв со стола кувшин с красным вином, он наполнил им бокал Миры и, взяв бокал, поднес его к свету лампы. – А твой хорошенький ротик оставляет следы, – улыбка не сходила с лица бандита. – Может быть, твои поцелуи опасны? – Он заразительно расхохотался, раскачиваясь из стороны в сторону.

 – Ваш корсет может лопнуть, – сказала Мира, изобразив испуг.

 Пабло сдавил бокал в руке. Вино потекло на стол, туда же посыпались осколки стекла. Богль вновь было собрался вступить в разговор, но ударом ноги под столом я вновь заставил его замолчать. И тут Мира отвесила гиганту звонкую оплеуху. Или же малышка была полной идиоткой, или у нее было мозгов побольше, чем у нас, вместе взятых. Во всяком случае она первой взялась за дело.

 Мужчины на площади устремились к нам, некоторые схватились за револьверы.

 Пабло невозмутимо вытер руку носовым платком, затем с интересом обследовал порез.

 – Какой я неосторожный, – посетовал он, глядя на Миру.

 – Нечего извиняться, – отрезала Мира. – Один мой кузен был слабоумный. Так всю еду для него готовили в металлической посуде, безопасности ради. Как я понимаю, вам надо следовать его примеру.

 – Когда мои женщины ведут себя нагло, – делая нажим на каждое слово, произнес Пабло, – я сажаю строптивцев на муравейник, расположенный на солнцепеке.

 Мира быстро повернулась к нему.

 – Но я не ваша женщина, толстый мальчишка, – сказала она. – Так что шли бы вы подальше, вместе со своими доморощенными бандитами.

 – Не принимайте все близко к сердцу, – вмешался я. – У мисс весьма своеобразное чувство юмора.

 Пабло перевязал руку носовым платком.

 – Весьма своеобразное чувство юмора, вы говорите. Когда такое качество проявляется у моих женщин, я тут же отрезаю им язык. Чувство юмора моментально исчезает.

 Я решил, что мне следует принять более активное участие в этом, полном опасности, разговоре.

 – Скажите, сеньор, у вас имеются достаточно веские причины продолжать наш разговор? – спросил я, предлагая ему сигарету.

 – Да, – сказал он, отталкивая мою руку. – Кое-что весьма важное. – Он поднял упавшую на пол газету. Я узнал «Репортер». – Теперь вы понимаете, почему меня интересует эта сеньорита. – Пабло бросил газету на стол.

 Я сразу узнал ее, хотя лишь мельком взглянул на заголовки. Этот мерзавец Бог знает каким образом сумел раздобыть номер, в котором была напечатана заметка об украденной блондинке. Мэддокс постарался на славу. Заметку дополняла огромная фотография Миры с указанием суммы вознаграждения в двадцать пять тысяч долларов.

 «Что ж, братец, – подумал я, – если тебе удастся выкрутиться из этой переделки, значит, ты – большой ловкач».

 Прежде чем я успел остановить ее, Мира схватила газету, в то время как Богль и Анзел смотрели на нее во все глаза.

 – Отличное сходство, не так ли? – заметил я как можно непринужденнее. – Никогда не доверял «Репортеру», но на этот раз он превзошел самого себя. Похищена бандитами! Помереть от смеха!

 Мира посмотрела на меня поверх газеты, и взгляд этот не сулил мне ничего хорошего.

 – Как это понимать? – процедила она сквозь зубы. – Я сейчас задавлюсь от радости!

 Установилось продолжительное молчание, во время которого Мира, Богль и Анзел читали статью. Наконец Мира сложила ее с холодной решительностью и бросила на стол.

 – Двадцать пять тысяч! – тихо проговорила она. – А я-то называла этого прохвоста по имени, подумать только!

 – Это еще не все, – довольно сказал Пабло, ковыряясь в белых зубах огромным толстым ногтем. – В горах живет один мой хороший знакомый, некто Бастино. Так вот, именно он должен был осуществить похищение сеньориты, дабы сеньор Милан мог ее потом спасти. Но сеньор Милан скрыл от моего друга, что за это причитается такая солидная награда, и пообещал уплатить Бастино лишь триста долларов. Мой друг недоволен, он пожаловался Пабло – и вот я здесь.

 Мира не сводила с меня взгляда.

 – Какую подлую змею пригрела я возле себя, – сказала Мира с пугающим хладнокровием. – Следовало бы предупредить меня о свадьбе ваших родителей, я бы послала им венок.

 Даже Анзел смотрел на меня с укоризной.

 Я рванул вдруг начавший меня душить ворот рубашки.

 – Произошло недоразумение… – в отчаянии сказал я. – Позвольте мне объяснить…

 – Никаких объяснений, – перебил меня Пабло. – Сейчас я буду говорить!

 – Держи свой рот на замке! – в ярости выкрикнула Мира. – Мне нужно сказать этой гремучей змее пару слов!

 – Не будем ссориться, – произнес я поспешно. – Ничего плохого с тобой не случилось бы. Я держал в тайне сумму вознаграждения, чтобы преподнести вам сюрприз. Ведь приятно было бы получить такие деньги, не так ли?

 – Я так не думаю, – Мира стукнула кулаком по столу. – Ты просто двуличная скотина!

 – Тогда и мы тоже имеем право на награду, – объявил Анзел.

 Я с достоинством выпрямился.

 – Мне противно слушать вас. А ведь я всего лишь пытался сделать беспрецедентный репортаж для американской публики, в то время как вы заняты лишь тем, как получить большие деньги.

 – Так вы не интересуетесь вознаграждением? – язвительно улыбаясь, спросила меня Мира. – Вы только хотели подарить бедной американской публике выдающийся репортаж?

 – Естественно! Зачем мне беспокоиться о такой безделице, как двадцать пять тысяч долларов? Я всего лишь бедный журналист.

 – Минутку, – вставил наконец слово Пабло. – Я не закончил. Теперь я займусь сеньоритой. Пусть сеньор Милан пишет репортаж о похищении. О награде мы поговорим позже.

 – Вы хотите увезти девушку? – спросил я, начиная понимать, в какую переделку мы попали.

 – Конечно! – Пабло улыбнулся Мире. – В газете говорится о похищении, и так оно и случится. Я вас увезу. Выкуп пятьдесят тысяч. Ваши друзья, разумеется, найдут их для меня. В случае задержки выплаты денег, я отправлю им сначала ваше левое ухо, сеньорита, затем правое и, если даже это их не убедит, буду посылать по вашему пальцу каждый день.

 Мира немного побледнела.

 – Хорошенькие перспективы у вашей газеты, – бросила она мне. – «Цены растут с головокружительной быстротой» или «Блондинка частями переслана по почте!».

 – Это чревато весьма неприятными для вас последствиями, – попытался урезонить я бандита. – Правительство Соединенных Штатов прибегнет к репрессиям. Будет послан карательный отряд, подобный тому, что несколько лет назад разбил в горах Панчо.

 – Мы уезжаем, – сделав шаг вперед, Пабло схватил руку Миры своей огромной лапой.

 Мира в ярости вырвала руку.

 – Без рук, колбаса жирная! Если ты надеешься меня запугать, то здорово просчитался!

 Пабло затрясся от смеха.

 – Уплатим небольшой должок, – сказал он и ударил девушку по лицу. Мира упала навзничь, увлекая за собой стул.

 Два мексиканца, до этого стоящих в тени, двинулись вперед, на ходу вынимая револьверы.

 – Ни с места! – приказал мне один, в то время как другой взял на мушку Богля.

 Падение нашей крошки вызвало у Анзела нечто вроде столбняка. Я же, понимая, что могу нарваться на пулю, склонился над поверженной девушкой.

 Пабло тут же ударил меня по затылку кувшином с вином. Блузка Миры покрылась красными пятнами. Я упал на четвереньки, и мне показалось, что в черепной коробке разорвалась бомба.

 Слыша над собой раскатистый смех Пабло, я некоторое время лежал без движения, затем все же поднялся на ноги, тряся головой.

 Мира вцепилась в меня.

 – Ты не ранен? – с беспокойством спросила она.

 Прежде чем я успел ответить, Пабло рывком приподнял ее и заставил повернуться к нему лицом.

 – Обрати свое внимание и на меня, мой крольчонок, – сказал он, притягивая девушку к себе. – Этот доходяга для тебя больше не существует.

 Мира перевела дыхание и в следующее мгновение плюнула Пабло в лицо. Один из подручных толстяка тотчас же ударил ее по ногам носком ботинка. Бедняжка свалилась на деревянный пол, сильно ударившись при падении. Пабло от злобы шипел, как гремучая змея.

 – Вперед, Сэм! – заорал я, и мы оба перешли к активным действиям.

 В дикой ярости Богль швырнул стулом в бандита, держащего его на прицеле. Тот выстрелил, но пуля попала в стол. Я взял на себя типа, ударившего Миру, сбил его с ног и навалился на него. Ситуация осложнилась. Анзел, который притаился в углу, подальше от схватки, рассказывал потом, что это была хорошая драка. Пока я пытался обезвредить своего противника, Пабло крикнул оставшимся на площади мексиканцам, нервно брызгая слюной.

 Сэм между тем покончил со своим противником, подняв того в воздух и швырнув в мексиканцев, копошащихся внизу. Я вцепился в волосы своему врагу и принялся колотить его головой о пол. Коробка у него, видимо, была довольно слабая, потому что он тут же потерял сознание. Когда я поднялся, Мира завопила, указывая на приближающееся подкрепление.

 Пабло снова схватил нашу малышку. Она боролась, брыкалась и кусалась, как пантера, но он с легкостью удерживал ее, даже не вставая со стула. Гигант заключил обе ее руки в одну и забавлялся тем, что сжимал и разжимал ей пальцы. Мира пыталась освободиться, изо всех сил пиная его ногами. Она была совершенно белая от переполнявшей ее злобы. Нервно хихикая, толстяк свободной рукой вцепился девушке в волосы и с силой тянул к себе, так что казалось, вот-вот оторвет бедняжке голову.

 – Если твои ушки недостаточно длинны, я тоже могу их растянуть, крольчонок, – сказал бандит гримасничая, заставив Миру встать на колени.

 Раздавая тумаки направо и налево, Сэм с трудом выбрался из свалки. Он походил на огромного медведя, затравленного стаей волков. Самая великолепная его драка за все годы! С маленьким мексиканцем на спине и тремя другими, мертвой хваткой вцепившимися ему в ноги, он пытался прийти на помощь Мире. Когда он увидел, что с ней сделал Пабло, то дико заорал и наклонился, чтобы отбросить трех бандитов, облепивших его ноги. Кулаки Богля обрушились на них, как горная лавина. Мексиканец на его спине удвоил усилия, царапаясь и дубася Сэма по загривку. Но Богль даже не замечал этого. Он справился наконец с тремя бандитами, мешавшими ему двигаться, и направился прямо к Пабло, не обращая внимания на заплечную ношу. Но оседлавший Сэма бандит протянул вдруг руки и вцепился ими в глаза Богля. Сэм издал рык и, заведя руку назад, схватил мексиканца прямо за рожу, сжал ее толстыми пальцами изо всех сил, так что превратил физиономию своего врага в подобие губки, из которой выжимают содержимое. После такого захвата тело бандита обмякло, и Богль отшвырнул его движением, полным ярости. Бедняга ударился о балюстраду и замер неподвижной массой. Я тем временем оказался под целой кучей мексиканцев, одному из которых удалось выдать мне прекрасный удар правой. Свет померк у меня перед глазами. Увидев, что Богль освободился, мои противники выпрямились, чтобы наброситься на него по знаку своего главаря. А я, оглушенный ударом, ничем не мог помочь Сэму. Пабло упивался дракой, направляя ее и участвуя в ней. Уклонившись от первого предпринятого Сэмом приступа, гигант взял Миру за рубашку, другой рукой вцепился в волосы и использовал девушку как прикрытие, чтобы остудить порыв Богля. Сэм схватил Миру и тянул ее, пытаясь вырвать из рук Пабло. И это ему удалось, но в результате борьбы он упал на пол, увлекая девушку за собой.

 – Вперед! – завопил Пабло, делая своим людям знак броситься на Богля.

 Те устремились вперед, как стая шакалов. Пабло крутился вокруг этой великолепной свалки и безудержно хохотал. Увидев ногу Миры, он ухватился за нее и тащил до тех пор, пока не вытащил девушку из массы перепутанных тел. Для этого ему пришлось отбросить двоих своих подручных. Мира осталась лежать на полу без малейших признаков жизни.

 Пабло снова повернулся к клубку борющихся тел, высмотрел голову Богля и в ярости ударил по ней носком ботинка. Богль надолго вышел из строя, дав передышку мексиканцам. Не успокаиваясь, Пабло точно таким же ударом поразил Миру.

 – На этот раз крольчонок чуть не откинул копыта. – Гигант качался от смеха из стороны в сторону. – Ха-ха-ха! Какая резвость! Какой вечер! Какая отличная драка! – Внезапно наклонившись, он снова схватил девушку за рубашку и поставил на ноги. Затем как куклу потащил к креслу. Усевшись в него, гигант заставил Миру встать на колени. Бедняга потеряла весь свой апломб, оставшись в этой позе вялая и безжизненная.

 Мексиканцы собрались на верхних ступеньках веранды, оживленно переговариваясь. Мы с Боглем все еще считали звезды. Анзел в углу веранды, казалось, вжался в стену и слился с ней, надеясь, что его не заметят.

 – Оставь меня, толстая жаба, – Мира наконец пришла в себя.

 – Ну, конечно, крольчонок, – с усмешкой согласился гигант, приподнимая девушку. Потом он отпустил руку – и колени малышки опять подогнулись. Пабло подхватил ее, говоря с издевкой: – Какая слабость!

 Девушка чудом выскользнула из лап бандита и ценою огромных усилий добралась до меня. Я увидел склонившееся надо мной лицо, как сквозь густой туман.

 – Как дела? – Я попытался изобразить улыбку. – Мы выиграли или нужно продолжать схватку?

 – Все потеряно, идиот! – яростно выкрикнула Мира.

 Я приподнялся на руках, оглядывая поле недавней битвы. Группа мексиканцев отрезала все пути к отступлению. Я печально посмотрел на Богля, начавшего приходить в себя, потом перевел взгляд на огромную тушу Пабло.

 – Как только соберусь с духом, начнем второй раунд. Но тебе, мисс Шамвей, нужно удрать. Если бы ты могла добраться до леса, то была бы в безопасности.

 – Неужели ты думаешь, что я соглашусь бросить вас всех троих здесь? – сердито возразила она. – Мы вместе попали в эту переделку и будем в ней до конца.

 – Какой прекрасный финал! – сказал я, искренне радуясь ее решимости. – Не говори глупостей. Нечего тебе делать среди этого сброда. И потом, откуда взять пятьдесят тысяч выкупа?

 – Иди к черту, балда! – отчеканила Мира со злостью.

 – Берегись! – крикнул я, пытаясь встать.

 Пабло, потерявший терпение, надвигался на нас, как экспресс. Он схватил девушку, прежде чем та успела увернуться.

 – Прочь лапы, – с яростью крикнула она. – Ты слышишь! Возвращайся в свою шкуру, ты, колбаса!

 Тогда все это и случилось. Вокруг Пабло сгустилось облачко белого дыма. Когда оно рассеялось, гиганта больше не было. Я подробно видел всю эту сцену. Пабло не ушел в вестибюль и не отступил в темноту. Он просто исчез, растворился в облаке. За всю свою жизнь я не видел ничего более ужасного.

 Мира вскрикнула и отступила назад, потом подбежала ко мне. Я прижал ее к себе, наблюдая, как исчезают остатки облачка, растворяясь в темноте.

 Нужно было видеть, как улепетывала эта банда мексиканцев, объятая страшной паникой, стремясь как можно быстрее достичь оседланных лошадей, причем более крупные топтали более мелких. Прошло всего четыре секунды, а в окрестностях не было ни одного бандита. Площадь была пуста.

 – Что случилось? – спросил я, держа в объятиях Миру, чувствуя ее трепещущее от страха тело. – Господи, но что же все-таки произошло?

 Богль, конечно же, тоже видел все это.

 – Я больше не могу, – скулил он, не делая никаких попыток подняться с пола. – Вначале она летает по воздуху, а теперь он исчезает в дыму. Я не переживу всего этого, скоро психом стану. Хочу домой!

 – Тише! – Анзел вылез из угла и подошел к нам. – К чему весь этот шум? Я видел все, что случилось, – он понизил голос. – Надеюсь, теперь вы верите в чудеса? Ведь он исчез именно в дыму, не так ли? Вы оба видели это. – Он внимательно посмотрел на Миру. – Как ты смогла это сделать?

 Мира нахмурилась.

 – Сделала? Уж не хочешь ли ты всю ответственность свалить на меня?

 – Конечно! – резко ответил Анзел. – У меня появились подозрения с тех пор, как Сэм видел тебя парящей в воздухе. Ты превратилась в нагуале. Неужели непонятно? Квинтл передал тебе свои секреты, а ты даже не узнала об этом. Теперь ты хранительница могущественных оккультных наук нагуализма. Я в этом уверен.

 Мира попятилась от него. В ее глазах застыл ужас.

 – Я не могу в это поверить! – сказала она, поворачиваясь в мою сторону. – Скажи ему, что он сошел с ума. Я не могу поверить в это!

 – В таком случае, куда делся этот толстяк? Люди ведь не могут испаряться.

 – Может быть, он где-то прячется, – высказал я предположение, заведомо зная, что несу чушь. Внезапно я увидел что-то лежащее на полу и двинулся вперед. – Что это?

 Под столом лежала колбаса, толстая и аппетитная на вид из всех, которые я когда-нибудь видел. Я поднял ее.

 – Как, черт возьми, сюда могла попасть эта штука?

 Едва Мира разглядела то, что я держал в руке, как упала в обморок.

 Анзел схватил меня за руку.

 – Ты слышал, что она крикнула? – спросил он визгливым голосом, указывая на колбасу пальцем. – Вот Пабло! Вернее то, во что он превратился!

 Я уронил колбасу, как если бы она меня укусила.

 – Кто из нас псих, ты или я?

 – Это она велела Пабло вернуться назад в колбасную шкуру! – вопил Док, уставясь на Миру. – Она может проделывать подобные трюки!

 – Ты сошел с ума, – сказал я, пятясь от него. – Это невозможно!

 Богль дотащился до нас.

 – О чем вы тут разоряетесь? – с подозрением спросил он, глядя на Дока, затем перевел взгляд на Миру. – Интересно, как это она организовала?

 Мира еще не подавала признаков жизни.

 – Нужно привести ее в чувство, – я поднял девушку на руки и отнес в вестибюль. Уложив ее, я крикнул: – Док, да помогите же мне!

 Анзел вошел, бледный и дрожащий.

 – Я не могу поверить в это. Это какая-то фантастика…

 – Заткнись! – прервал я его бормотание. – Вернемся к этой теме, когда малышке станет лучше. В конце концов мы выбрались из переделки только благодаря чуду и должны быть за него благодарны нашей спасительнице.

 Прошло довольно много времени, прежде чем она пришла в себя и открыла глаза. Ее глаза расширились, увидев меня.

 – Какой ужасный сон! – прошептала она. – Я видела такой ужасный сон.

 – Нужно еще поспать, – посоветовал я, желая только одного, чтобы сон помог девочке вернуть силы. – Я останусь подле тебя, так что нечего бояться.

 Мира улыбнулась мне и вновь закрыла глаза. Постепенно ее дыхание выровнялось. Я был доволен собой. Какой великолепный отец семейства мог бы из меня получиться!

 Вошел Богль.

 – Ну, что поделывает наша малышка?

 – С ней все в порядке, – сказал я отрывисто. – Что вы сделали с колбасой? Она мне нужна.

 – Только что скормил ее собаке хозяина, – сообщил Богль с безразличным видом. – Отличная псина, и я ей был кое-что должен…

 – Ты отдал колбасу собаке! – крикнул я, хватая его за руку.

 – Почему же нет? – агрессивно ответил Богль. – Вы что, сами хотели ее слопать?

 – Слушай, ты, несчастный толстяк! – воскликнул я. – Это была не колбаса! Это был Пабло!

 – Что такое ты здесь мелешь? – Богль широко раскрыл глаза.

 – Эта колбаса вовсе не была колбасой! Это был Пабло, превратившийся в колбасу! – объяснил я, стараясь говорить как можно тише.

 – Колбаса не была колбасой. Она была Пабло, – повторил Сэм оторопело. – Ты так сказал?

 – Да, толстокожий болван!

 – Проклятие! Все же это была колбаса.

 – Нет же, это был Пабло, превратившийся в колбасу. Как тебе это вдолбить в твою глупую башку?!

 – Но это была колбаса, – Богль испугался. – Я видел.

 – Нет же, – сказал я терпеливо. – Это было не то, что видели твои глаза. Где собака? Оставим ненужные споры.

 – Док, для тебя есть работенка, – Богль со злорадством смотрел на меня. – Этому парню, видимо, здорово врезали по черепу.

 – Постарайся понять, – сказал Анзел. – Мира превратила Пабло в колбасу.

 Ужас появился в глазах Богля.

 – И ты – туда же! – пробормотал он, отступая назад. – Вам обоим нужен хороший отдых.

 – Я говорю тебе, что это был Пабло, дойдет до тебя это или нет?

 Богль вздрогнул.

 – Может быть, это мне тоже мерещится, – сказал он хрипло. – Может быть, не только вам двоим. Может быть, в моей голове просто раздаются голоса… – бормотание Богля перешло в шепот.

 – Захлопни свою пасть и делай то, о чем тебя просят, – терпение мое лопнуло.

 – Мне говорят, что колбаса это не колбаса, а Пабло. Я, должно быть, просто рехнулся, – не унимался Сэм. – Я знал, что со мной это случится.

 – Да говорят же тебе, что это Пабло превратился в колбасу! – повысил голос и Анзел. – Ты отупел от нахлобучки. А теперь выполни просьбу Милана.

 Сэм закрыл глаза и мешком осел на пол.

 – Печальный день для моей старой матери, – выдохнул он. – Мне жаль того, кто первый сообщит ей, что ее единственный сын спятил, – не переставая бормотать, он растянулся на полу.

 – Идем, Док, – сказал я. – Придется заняться поисками псины самостоятельно.

 Нам не пришлось далеко ходить. Рядом с верандой лежал огромный волкодав. Нигде не было видно и следа колбасы. Собака безразлично посмотрела на нас и, закрыв глаза, уронила голову на лапы.

 – Она съела Пабло, – прошептал я с ужасом. – Никому не пожелал бы такого, даже своему злейшему врагу.

 Док снял шляпу и опустил голову. В следующее мгновение ужасная догадка осенила меня, и я в тревоге схватил Анзела за руку.

 – Док! – выдохнул я. – Ты понимаешь, что все это значит? Ведь она возьмет нас голыми руками!

 Док снова надел шляпу и в недоумении посмотрел на меня.

 – Что ты хочешь этим сказать? – растерянно спросил он.

 – А ты не догадываешься, что она может сделать, если вдруг кто-то из нас покажется ей неприятным, – я глянул через плечо, потом, приблизив губы к самому его уху, прошептал: – Что, если в один прекрасный день она превратит тебя в кусок свинины и предложит мне на завтрак? Как тебе нравится такая перспектива?

 Док в обмороке упал мне на руки.

Глава 8

 Когда я проснулся на следующее утро, лучи солнца уже пробивались сквозь ставни. Внизу, на патио, была слышна напевная речь слуг-мексиканцев, занятых приготовлением завтрака. Я кинул взгляд на часы: 6.40. Едва ли я мог уснуть снова, поэтому закурил и, сидя на маленькой жесткой кровати, предался невеселым размышлениям.

 За двадцать четыре часа ситуация резко изменилась. Когда планируется сенсационный репортаж для газеты, современный журналист не может всерьез рассчитывать на чудеса. Да это от него и не требуется. Но как же теперь поступить? История о похищении блондинки не представляла больше никакого интереса. Эта блондинка превратилась в волшебницу, презирающую крупные заголовки на первых страницах газет. Но какова реакция на подобную метаморфозу будет у Мэддокса? Я мрачно думал о том, что он выставит меня за дверь раньше, чем я успею продемонстрировать ему хоть какие-нибудь доказательства. Однако, если Мира согласится нагнать на него страху, мне, может быть, и удастся вернуться на работу.

 Сама же Мира была проблемой номер один. Ни мне, ни Анзелу не убедить ее действовать против своей воли. Прежде всего нужно уговорить ее остаться со мной. С ней и так было трудно ладить, а теперь, вооруженная мощью колдовских наук, она для нас просто недосягаема, да и еще представляет постоянную угрозу.

 Когда я вспомнил об участи Пабло, по моему телу прошла крупная дрожь. В газету о таком событии не напишешь. Доказательств этому факту у меня не было, а на слово мне никто не поверит. Стоит только мне намекнуть об этом Мэддоксу, и я окажусь на пути в палату для буйнопомешанных, так что об этом и думать нечего. Вопрос о Пабло был решен. Что же мне сделать, что предпринять, чтобы удовлетворить запросы и Мэддокса, и Миры? Задача не из легких. Я, не в пример мисс Шамвей, не обладал никаким сверхъестественным даром и не рассчитывал на колдовскую силу со стороны. Приходилось рассчитывать только на себя, обыкновенного журналиста. По моим двадцати пяти тысячам я вполне мог надевать траур. Мира, конечно, могла бы ими заинтересоваться, но в сложившейся обстановке лучше об этом и не заикаться. Даже двадцать пять тысяч вряд ли спасут субъекта, превращенного в бифштекс или гамбургер.

 У меня появилось сильное искушение бросить все и удрать в Мехико. Я потеряю работу, но по крайней мере выпутаюсь из этой передряги. Мысль соблазнительная.

 Раздался легкий стук в мою дверь, и вошла Мира. На ней была надета пижама цвета пламени и пунцовый халат. Она бесшумно закрыла дверь и прислонилась к ней. Мы смотрели друг на друга так, словно встретились впервые. Я вдруг почувствовал в этой особе нечто совершенно новое. До сих пор она была темой репортажа, но теперь она со своими солнечными волосами, немного печальными глазами, как-то по-особому склоненной головой превратилась для меня в женщину, заставившую мою кровь сильнее побежать по жилам. Теперь, когда я в своих воспоминаниях возвращаюсь к этому моменту, мне кажется, что именно в то утро я и влюбился в Миру Шамвей.

 – Я боюсь, – сказала она. – Со мной происходит что-то странное.

 Я приподнялся на локтях.

 – Иди сюда. Что с тобой происходит?

 Мне не нравился ее ошеломленный вид, хотя она и потеряла значительную часть своего апломба.

 – Я не знаю, что это такое, – произнесла она, садясь на краешек кровати. – Мне кажется… О! Ты сочтешь меня сумасшедшей.

 – Да нет же, – уверил я ее, предлагая сигарету. Установилось продолжительное молчание. Струйки дыма поднимались к потолку и растворялись в солнечных лучах. Мексиканцы продолжали болтовню. Наконец Мира спросила:

 – Так это был не кошмар прошлой ночью?

 Я отрицательно покачал головой.

 – Не осталось никакой надежды, – грустно вымолвила моя гостья, стряхивая на пол пепел сигареты. – Это ужасно!

 – Я не могу ничего посоветовать тебе, могу только извиниться, что втравил в эту переделку.

 – Я все пытаюсь вспомнить, как это все произошло. Вспоминаются различные детали, но я не улавливаю главного. Отчетливее всего остального я представляю старого индейца, вижу его сидящим передо мной. Он проникал в мои мысли без слов, и это было неприятно и жутко. В подобном телепатическом разговоре невозможно солгать. Я могла только стараться не думать, когда чувствовала, что колдун слишком проникает в меня. Не знаю, насколько мне это удалось. Сеанс длился довольно долго. Квинтл многому научил меня, но чему конкретно, я не помню. Потом он заставил меня выпить какую-то отвратительно пахнущую жидкость. Тогда я заметила в углу хижины что-то черное. Это было страшно. Ничего, кроме дыма, поднимающегося вверх и образующего нечто похожее на женскую тень. Так мне показалось, но разве можно быть в чем-то уверенной, когда находишься в такой тишине и темноте. Однако во время нашей беседы тень все время держалась возле меня.

 Я закурил новую сигарету и, не найдя, что сказать, просто сидел и слушал продолжение.

 – Та же самая тень оказалась позади Пабло в тот момент, когда все это произошло, – она содрогнулась. – Я боюсь даже думать о ней из страха, что это опять появится.

 – Нужно забыть об этом, малышка, – сказал я, привлекая ее к себе и обнимая за талию. Мира доверчиво положила голову мне на плечо, и я с удовольствием вдыхал запах ее волос у моей щеки.

 – Но это еще не все, – сказала она тихим голосом.

 – И что же именно? – спросил я, соображая, какой еще сюрприз она мне преподнесет.

 – В это невозможно поверить, – она в недоумении покачала головой. – Не могу в это поверить, но прошлой ночью, когда я легла в постель, что-то случилось со мной. Я с ужасом увидела, как над моей кроватью воспарила призрачная фигура и бесшумно выплыла из комнаты. Мне показалось, что эта тень вышла из меня самой. Когда она исчезла, я почувствовала себя совершенно другой.

 – Тебе снился сон, – сказал я, поглаживая ее по руке. – Переживаний было достаточно, чтобы увидеть кошмары.

 – Но я ощутила кое-что такое, чего раньше не испытывала, – настаивала Мира. – О, Росс, что со мной происходит?

 – Но какое различие? – спросил я, поворачиваясь так, чтобы видеть выражение ее глаз. – В чем именно оно заключается?

 – Как если бы через меня проходит ментальная волна и я становлюсь чище. Ох, не знаю, как это объяснить.

 – Хорошо, раз ты становишься счастливой, так к чему беспокойство? – сказал я, поцеловав ее.

 Она быстро отстранилась.

 – Если ты не будешь серьезным, я уйду, – предупредила она.

 – Но я весь внимание, – я припал губами к ее волосам.

 – Не надо так делать, – она отодвинулась. – Я все же хочу выяснить, что со мной произошло.

 – Прошу тебя, не уходи. Я сожалею, что причастен ко всему случившемуся с тобой. Но надеюсь, ты не будешь сердиться на меня, что я хотел получить вознаграждение.

 – Но я не хочу его, – заявила моя гостья с воодушевлением. – И есть еще одна вещь, которую я не понимаю. Вчера я страшно разозлилась на тебя за то, что ты не захотел поделиться со мной деньгами. А сегодня меня это больше не интересует. Я обойдусь без этих денег. И потом, это же ведь нечестно…

 Я впал в состояние шока. В самом деле с ней что-то произошло.

 – Нечестно? – повторил я глупо. – Почему? Мне не совсем ясно.

 – Ты думаешь точно так же, как и я, – сказала Мира с нетерпением. – Меня ведь не похищали и не спасали, так что претендовать на вознаграждение мы не имеем никакого права.

 – Вот это уже выше моего понимания. – Я расхохотался и упал на спину. – Услышать такое!

 В это время в дверь просунулась голова Богля.

 – Если вы заняты, не обращайте на меня внимания, – он улыбнулся Мире. – Сегодня утром я боюсь одиночества.

 – Входи, Сэм, старина, – сказал я с воодушевлением. – Если у тебя имеются еще друзья, приводи их тоже. Мне нравится, когда моя комната полна народу.

 – Со мной только Викси, – сказал Богль, входя с собакой волкодавом. – Викси привязался ко мне.

 Мы с Мирой уставились на волкодава с недоверием. Собака щелкнула зубами, улеглась возле кровати и с самым равнодушным видом положила голову на ботинок Богля.

 – Викси, – повторил я. – Его так зовут?

 – Я его так назвал, и ему, кажется, понравилось. Добрая псина, верно?

 – Не уверен в этом, – ответил я уклончиво. – Может, так оно и есть, но я никак не могу забыть, что этот пес слопал Пабло. И это меня беспокоит.

 Богль ухмыльнулся.

 – Опять Пабло! – сказал он. – Вы психи! А собака съела колбасу и ничего более. Ты и Док никогда не убедят меня.

 – Ты один так думаешь, Сэм, – сказал я. – И сейчас я не вижу причины, чтобы ты в это поверил.

 Пока я говорил это, Викси лег на бок, шевеля лапами, как краб. Некоторое время он тупо смотрел на нас, затем вновь закрыл глаза.

 – Мне не нравятся привычки этой собаки, – заметила Мира. – Что-то здесь не так.

 – Ничего особенного. Просто ее что-то беспокоит. – Я подтянул простыню немного повыше. – Это ничего не означает.

 Богль осторожно повернул Викси на лапы.

 – Отдохни дружок, тебе вредно лежать на боку.

 Викси открыл глаза, сонно посмотрел на Богля, затем снова лег на бок, прижав лапы к груди.

 – Господи! – сказал Сэм. – Ну где еще вы видели такого пса? – с этими словами он вновь попытался положить Викси на живот.

 Псине, кажется, пришлось не по вкусу такое вмешательство в его личную жизнь. Он сердито посмотрел на Богля и щелкнул зубами так, словно захлопнулась мышеловка. Богль испугался, что собака может вцепиться ему в руку, поэтому плюхнулся в кресло и сидел, боясь пошевелиться, пока собака не успокоилась.

 – Послушай! – сказал я. – Меня трудно назвать необщительным, но сегодня мои нервы на пределе. Я попросил бы оставить меня в покое, вместе с твоей собакой. Что-то мне не хочется оставаться в помещении с этой псиной. Погуляйте оба где-нибудь поблизости.

 – Стоит тебе открыть рот, как ты начинаешь командовать, – сказал Богль. – Я пришел сюда, чтобы ждать Анзела. Нужно обсудить кучу вещей. Я и завтрак заказал сюда. Ведь ты зацапал себе лучший номер.

 – Что ж, радость моя, – сказал я Мире. – Придется на некоторое время прервать наш разговор. Пока Викси остается здесь, мне никак не удается собраться с мыслями.

 Мира поднялась с кровати.

 – Это, собственно, ничего не изменит, – сказала она. – Боюсь, следующий разговор ничем не поможет мне.

 – Ты что-то говорил о том, что заказал завтрак, – обратился я к Боглю.

 Лицо здоровяка осветилось.

 – Да. Яйца, фрукты и кофе. Я не ел со вчерашней ночи. Хватит с меня слов, криков и людей, которые исчезают как фантомы.

 – Тебе бы лучше убрать отсюда Викси, – сказал я. – Он что-то действует мне на нервы.

 – Может быть, он заболел? – с беспокойством предположил Богль.

 – После того, как слопал Пабло? Тут есть от чего.

 Викси вновь повернулся на бок и посмотрел на меня почти человеческими глазами.

 – До чего же ты прав, старик, – сказал волкодав гортанным голосом. – Он давит мне на желудок, как камень.

 – Что такое? – обратился я к Сэму дрожащим голосом. – Тебе не показалось, что собака обратилась ко мне с речью?

 – Ну и что с того? – удивился Сэм. – Она со мной говорила всю ночь.

 – Как это? – глупо переспросил я. – И часто ты слышал говорящих собак?

 – Нет, но от этой страны всего можно ожидать. Раз говорит попугай, то почему бы этого не сделать мексиканской собаке? По-моему, в этом есть свой резон. – Потом, заметив мою растерянность, добавил: – Говоришь, это невозможно? Собаки не умеют разговаривать? Еще одно чудо… летающая женщина… исчезающий мужчина… теперь говорящая собака.

 – Да, что-то в этом роде.

 – Мой Бог! – воскликнул Богль, весь дрожа. – Подумать только, а ведь я проговорил с ним всю ночь!

 – И не слышал ничего, кроме глупостей! – заявил пес. – Этот идиот самый неграмотный и тупой из всех, кого я имел несчастье когда-либо видеть.

 – Я, пожалуй, пойду, – тихо сказала Мира. – Что-то мне расхотелось завтракать.

 – Оставайтесь на месте, – сердито потребовал Викси. – В этой паршивой гостинице стоит такой гам, что я по-настоящему веду собачью жизнь. Извините за каламбур.

 – Может, среди нас есть чревовещатель? – предположил я, чувствуя, что еще секунда, и я вскочу и стремглав помчусь прочь, и тогда меня уже не скоро остановят. – Может быть, нас просто разыгрывают?

 Викси зевнул. Я еще никогда не видел таких клыков.

 – Уже невозможно, – продолжил пес, – улучшить созданное вашими родителями. Но все же не следует притворяться большими дураками, чем вы есть на самом деле.

 – Послушай, старик, – сказал я нервно. – Что, если тебе совершить небольшую прогулку? Не то чтобы ты мне не нравился, напротив. Только на это утро с меня довольно. Со временем я, может быть, и привыкну.

 Викси встал.

 – У меня, кажется, появились неотложные дела. К тому же я проголодался.

 Стуча когтями по натертому полу, пес подошел к двери и исчез на веранде.

 Установилось продолжительное молчание, во время которого каждый из нас старался справиться со своим ужасом.

 – Кошмарный сон, – выдавил я нехотя, чтобы хоть что-то сказать. – Можно лопнуть от смеха, когда проснешься.

 – Даже если бы это был кошмар, то все равно в этом ничего смешного нет, – отчеканил Богль и вытер лицо. – Я решительно предпочитаю летающим женщинам и исчезающим мужчинам говорящих собак.

 – Если нам развить приличную скорость, то ему, может быть, и не удастся нас догнать? – предложил я план избавления от ужасного пса.

 – Эта псина останется с нами, – печально уведомил нас Богль. – Так, по крайней мере, он мне вчера говорил.

 – Что ж, оставайся с ним, а мы постараемся вас забыть, – отрезала Мира. – Не понимаю, почему все должны страдать из-за одной собаки?

 Тут появился Анзел. Он держался бодро, и глаза его блестели по-боевому, словно старик и не перенес вчера массы потрясений.

 – Сейчас принесут завтрак, – объявил он. – А потом поговорим. Нужно составить план кампании.

 – Вы в курсе истории с собакой? – спросил я.

 – С той, которая слопала Пабло. Она подружилась с Сэмюэлем.

 – Не вижу в этом ничего удивительного. – Док пристально посмотрел на меня. – Хорошая собака – лучший товарищ. Надеюсь, против этого вы не возражаете?

 – Разумеется, нет. Но она разговаривает, эта собака. Только что она буквально смешала нас с грязью.

 Анзел слегка отодвинулся от меня.

 – Что ты хочешь этим сказать?

 – То, что сказал. Не заставляйте меня повторять. Я и так еще не пришел в себя. Я надеялся, что, может быть, у вас есть объяснение этому факту.

 – Не могу сказать, чтобы это меня очень уж удивило. Я только что размышлял обо всем случившемся и пришел к выводу, что следует ожидать еще более странных событий. Теперь, когда Мира овладела оккультными силами, может произойти все что угодно.

 – О, так это Мира во всем виновата, – улыбнулся я.

 – Конечно. Никто из вас не поверил мне, когда я говорил о нагуале и их особом даре. Теперь же доказательства налицо. Необходимо установить строгий контроль. Вот об этом я и хотел поговорить с Мирой.

 Вошла маленькая мексиканка, катя перед собой столик на колесиках. Поставив его у кровати, она исчезла.

 Как приятно было увидеть нечто обычное, нечто такое, от чего нельзя было ожидать никаких фокусов. Мира разлила кофе. Анзел вновь вернулся к своей теме:

 – Послушайте, Мира, я убежден, что вы обладаете неограниченными возможностями. Сейчас не время для скептицизма. Лучше посмотреть фактам в лицо и попытаться взять их под контроль, пока не произошло нечто ужасное. Мне известно кое-что по данному вопросу, так что я смогу заняться изучением этого и дальше. Чтобы овладеть подобного рода силой, нужно обладать необходимой подготовкой. Вы в настоящий момент несколько переутомились и нуждаетесь в отдыхе. Вчера вечером, когда нагрянули эти бандиты, вы находились, сами того не подозревая, в очень благоприятной обстановке для подобного рода деятельности. Вы наделены сейчас колдовскими силами, вам дано повелевать, превращать, уничтожать. Нужно только научиться этим пользоваться.

 Мира с внезапной решительностью подняла голову и оставила чашку.

 – И все же я хочу вернуться к нормальной жизни. И ничего больше. Мне необходим покой.

 – Какое заблуждение, – произнес Анзел, обращаясь скорее к себе, чем к Мире. – Обладая подобным даром, вы могли бы стать хозяйкой мира. Неужели вы начисто лишены честолюбия?

 – Совершенно, – сухо ответила она. – И нечего меня агитировать.

 – Я думаю, она права, – заявил я. – Лучше совсем не думать об этом. Кстати, как долго она будет обладать этими способностями?

 Анзел задумчиво почесал затылок.

 – Трудно сказать. В прошлом нагуале начинали свои обряды в первые дни полнолуния. Следовательно, налицо неоспоримое влияние луны на все эти таинства. А если так, то Мира должна стать нормальной к концу месяца. Поэтому ей следует дать своим возможностям естественный выход. Если они исчезнут, то, поскольку Квинтла больше нет, она лишится их навсегда.

 – Тем лучше, – решительно заявила Мира. – Я с нетерпением буду ждать, пока пройдут эти недели. Если за это время ничего не случится, я буду просто счастлива.

 Анзел в отчаянии махнул рукой.

 – А мое лекарство против змеиных укусов? Я что же, так и останусь ни с чем?

 – Извините, Док, но я не хочу иметь с этим делом ничего общего. Так что занимайтесь сами.

 – Сделай же что-нибудь! – умоляюще обратился ко мне Анзел.

 Я немного подумал.

 – Ничего не могу сделать, – сказал я наконец. – Как видишь, это ее совершенно не интересует.

 – Что? – сказал Богль, вскакивая. – А как же мы? На нас больше не рассчитывают?

 – Спроси у Миры, – ответил я, глядя на девушку.

 – Но мы не имеем никакого права на эти деньги, – твердо произнесла она.

 – Это было бы нечестно, – сказал я Боглю, широко улыбаясь.

 – Чего, – взревел он, и его лицо побагровело. – Это еще что за трепотня?

 – Наша Мира обрела совесть этой ночью. Ведь молодые девушки должны ее иметь, ты же знаешь.

 – Как же! – завопил Сэм. – Она просто хочет нас надуть!

 – Вы можете верить во все что угодно, – отрезала Мира непреклонно. – Не хочу больше дискутировать на эту тему и намерена отдохнуть где-нибудь до конца месяца.

 Я подумал, во что мне обойдется ее решение. Подумал о Мэддоксе и о том, какой поворот намечается в моей судьбе, если я не привезу девушку в Нью-Йорк.

 – Не так быстро! Оставьте нас с Мирой вдвоем. Я хочу с ней кое о чем поговорить.

 – Бесполезно настаивать, – решительно заявила Мира. – Я уезжаю. – С этими словами она направилась к двери.

 – Но сделайте же что-нибудь для остальных! – в отчаянии взмолился я.

 – Не настаивай, Росс. – Прежде чем она успела уйти, в комнату влетела маленькая мексиканка и протянула мне телеграмму. Я взял адресованное мне послание и знаком разрешил девушке уйти. Она была рада сделать это.

 – Не торопитесь, – остановил я Миру. – Это, возможно, будет важно.

 – Побыстрее, – сказала Мира, останавливаясь возле двери. – Мне еще необходимо переодеться.

 Я прочитал телеграмму и оцепенел. Она была от Поля Жудена и гласила следующее:

 «Мэддокс телеграфирует: Девушка нашлась тчк Отец требует вознаграждение тчк Что вы наделали вопросительный знак Сегодня официальный прием тчк Мэддокс вас любит тчк Жуден».

 – С чем вас и поздравляю! – я протянул телеграмму Мире.

 Богль и Анзел подошли к девушке вплотную и тоже читали через плечо. Установилось непродолжительное молчание, после чего разыгралась буря.

 – Это что еще за спектакль? – спросила Мира, злобно глядя на меня.

 – Я знаю не больше твоего, – поторопился ответить я.

 – Ха! – Богль оглядел Миру с головы до ног. – Так вот как ты не любишь монету! Что ты на сей раз наколдовала?

 – Перестань дурить, – одернул я Богля. – Мира здесь ни при чем. Просто ее отец нашел способ обмануть Мэддокса. Это так и лезет в глаза. – Потом я обратился к Мире: – Что за человек ваш отец?

 – Изрядный негодяй, – объявила она после некоторого колебания. – Но безвредный.

 – Что ж, ваш отец один вряд ли смог обмануть Мэддокса. Скорее всего он нашел девушку, похожую на вас. И там не было никого, кто бы мог ему помешать.

 Мира посмотрела на меня.

 – А фотография в газете? Подлог очень просто обнаружить.

 – Может быть, он все же нашел кого-то похожего на вас?

 – В этом не было ничего сложного, – вступил в разговор Сэм. – Нашелся кто-либо с прической а ля Вероника Лейк, и дело в шляпе.

 Миру, казалось, задело это замечание.

 – Итак, я похожа на кого угодно, – сказала она с досадой. – Я уезжаю.

 – Не стоит так бурно реагировать и принимать поспешные решения, крошка наша летающая, – попытался успокоить Миру Док.

 Эти слова, должно быть, послужили для нее толчком. Так, во всяком случае, кажется мне сейчас, когда я вспоминаю эту сцену. Мира поднялась над землей. Я это отлично видел. Это не было обманом зрения. Одну минуту она парила над кроватью и в следующее мгновение уже сидела на ней. Наиболее удивленной этим событием, казалось, была она сама.

 – Вы видели, что наделали, – сказала она в тревоге. – Сделайте же что-нибудь!

 Но мы застыли, как изваяния.

 – С меня довольно, – проговорил я ставшим вдруг хриплым голосом. – Успокойся, Мира, и прекрати эти штучки.

 – Левитация, – констатировал Анзел, – у вас это пройдет, едва вы успокоитесь.

 – Как смешно, – ответила Мира еще немного испуганно. – Вы не будете против, если я еще раз поднимусь?

 – Не делай этого, – умоляюще попросил Богль. – Пожалуйста, не делай этого!

 – Надоел ты своими жалобами! – сказала Мира, сильно отталкиваясь от кровати. В стоячем положении она оторвалась от пола и поднялась в воздух, но потеряла равновесие и перевернулась, так что ее голова оказалась в метре от пола.

 – На помощь! – заорала новоиспеченная колдунья. – Что мне теперь делать?

 Анзел ринулся на помощь, и ему удалось придать ей горизонтальное положение, причем ноги в этой позе были подогнуты. После некоторого усилия девушка смогла вытянуться во всю длину своего роста.

 – Как забавно, – сказала она. – Трудно только сохранять горизонтальное положение. Док, опустите меня на ноги, я хочу проверить, смогу ли я ходить.

 – Я больше не могу видеть это зрелище, – простонал Богль, закрывая глаза.

 – Заткнись! – рявкнул Анзел, опуская Миру на пол. – Все идет отлично!

 Мира пошатнулась, но удержала равновесие и пересекла комнату, шагая в метре над землей. Захватывающее зрелище, но я едва осмеливался смотреть.

 – Я, кажется, предпочитаю лежачее положение, – заметила летающая колдунья, ноги которой опять подогнулись.

 – Я могу вас толкнуть, – предложил Док, посылая девушку через всю комнату, как детский мяч. Мира коснулась стены и отлетела прямо ко мне. Я схватил ее и с силой усадил на кровать.

 – Прекрати, пожалуйста, – попросил я. – Иначе я сойду с ума.

 – Но это же незабываемо, – сказала Мира с довольным выражением на лице. – Дай мне еще раз полетать по комнате, и я обещаю, что больше не буду делать этого.

 – Как скажешь! – должно быть, я толкнул малышку слишком сильно. Она понеслась по комнате, подобно снаряду, прямо на Дока Анзела. Несчастный едва успел пригнуться, закричав от ужаса. Мира ударилась о стенку и, отскочив от нее, полетела в обратном направлении, едва не сокрушив по пути Богля. Тот так и съежился на своем стуле. Тут сила, поддерживающая Миру в воздухе, внезапно пропала, и девушка грохнулась о пол так, что на столике заплясала вся посуда.

 Анзел торопливо подскочил к ней и помог девушке подняться. Я расхохотался.

 – О-ох! – Мира, прихрамывая, добралась до кровати. – И нечего смеяться.

 – Если бы вы видели свое падение, – ответил я, вытирая глаза, – то еще и не так смеялись бы.

 – В следующий раз я подстелю в месте моего падения мягкие вещи, – отозвалась поверженная колдунья и опустилась на кровать.

 Богль смотрел сквозь растопыренные пальцы рук, которыми он закрывал свое лицо во время всей этой вакханалии. Увидев, что Мира спокойно сидит на кровати, Сэм отнял руки.

 – Лучше не надо следующего раза, – с надеждой попросил он, облизывая губы.

 – Это мне, во-первых, приятно, во-вторых, большая экономия обуви, – произнесла Мира со счастливой улыбкой. – И потом, кто еще так умеет!

 – Может быть, мы все же вернемся к нашему делу? – спросил я с надеждой. – Ведь ничего неясно. Наступил кризисный момент в моей жизни, да еще к тому же существует история с вашим отцом. Вы, помнится, торопились с отъездом. Собираетесь проделать путь летающим порядком или пешком по воздуху?

 Лицо Миры омрачилось.

 – Я как-то совершенно забыла об этом. Здесь не о чем спорить. Я поеду и обо всем узнаю.

 – Первое, что мы обязаны предпринять, так это поехать к Жудену. Он знает все детали. Там сможем решить, как поступить дальше. Собираем свои вещи и едем в Мехико. Мы можем добраться туда к вечеру. Узнав больше подробностей об этом деле, мы сможем составить план действий.

 – Мы с Сэмом поедем с вами, – решительно заявил Анзел. – И не надейтесь от нас избавиться.

 Я вопросительно посмотрел на Миру. Та пожала плечами.

 – Пусть едут. Может, это и к лучшему.

 В этот момент дверь распахнулась, и с веранды вошел Викси.

 – Мехико? – произнес он. – Я уже бывал там в мою бытность щенком. Хотелось бы повидать знакомые места.

 Я отрицательно покачал головой.

 – Слушай, меня совершенно не интересуют подробности твоей щенячьей жизни. Никто из нас не любит собак. Для тебя просто нет места. Хочешь в Мехико – добирайся сам, старик.

 Анзел в восхищением рассматривал Викси.

 – Мой Бог! Это же подарок судьбы! Конечно же, он должен ехать с нами!

 Викси посмотрел на старика с недоверием.

 – Не рассчитывайте на то, что я буду участвовать в ваших аферах. Я не позволю себя эксплуатировать. Я еду туда только потому, что с меня довольно здешней собачьей жизни. Мне нужно разнообразие.

 – Он говорит как настоящий джентльмен, – Богль был потрясен.

 – Я надеюсь остаться все же в здравом рассудке, – произнесла Мира непоколебимо, направляясь к двери.

 Викси задумчиво посмотрел на девушку.

 – Хорошенькая проститутка, даю слово, – сказал он. – Такая может осчастливить любую собаку.

 Мира с ужасом уставилась на пса, потом выбежала, хлопнув дверью.

Глава 9

 Мы достигли Мехико уже в сумерках. Наше пребывание там началось со спора перед отелем «Плаза». Я считал, что следует сейчас же отправиться к Жудену, в то время как Мира хотела снять номер в отеле и переодеться. По ее мнению, явиться к нам следовало самому Жудену. В конце концов Мира настояла на своем.

 В вестибюле нас ожидал еще один спор, на сей раз с портье. Он никак не хотел пропускать Викси. Я страшно боялся, как бы собака не начала говорить и не втравила нас в очередную переделку. Но Викси, должно быть, инстинктивно почувствовал опасность, поскольку все время молчал. В конце концов Боглю удалось победить служащего, заказав для себя и животного двойной номер.

 Еще одно жаркое обсуждение состоялось в лифте. Оно было посвящено оплате счетов в отеле. Единственной личностью, которая совершенно не интересовалась этим вопросом, был Викси. Подходя к нашим номерам, мы все еще были поглощены перепалкой.

 Наконец я, ко всеобщему удовлетворению, объявил, что заставлю Жудена оплатить все счета. Это было выполнить так же легко, как заставить сделать репортаж о гонках в Сантьяго глухонемого тибетца. Но мне было наплевать на такие детали.

 – Пойду позвоню Жудену, – сказал я. – Как насчет того, чтобы встретиться за ужином внизу примерно через полчаса?

 – Лучше через час, – заявила Мира. – Я не хочу торопиться. Вот уже месяц, как я не жила в отеле с такими удобствами, поэтому намерена воспользоваться ими на все сто процентов. – Она повернулась к Боглю. – Ради Бога, Сэмюэль, переоденьтесь и не старайтесь походить на потерпевшего кораблекрушение, если не хотите, чтобы сюда сбежались отряды спасателей.

 – Не вижу между нами различия, – отпарировал Богль. – С таким же успехом тебя могут принять за огородное пугало…

 – Достаточно, – оборвал я начинающийся спор. – Встреча через час за ужином.

 Попав наконец в свой номер, я принял ванну, переоделся, потом набрал номер Жудена. Тот не выразил большой радости, узнав мой голос.

 – Ну, на этот раз вам несдобровать, – доложил он. – Мэддокс рвет и мечет.

 – Ни слова о Мэддоксе, – сказал я. – Садись в автомобиль и мчись к отелю «Плаза». Встретимся в баре. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Но это не телефонный разговор.

 – Идет, – недовольным тоном ответил Жуден. – Но для того чтобы вытащить тебя из лужи, этот сюрприз действительно должен быть из ряда вон выходящим.

 Я рассмеялся.

 – Если бы ты только знал, что тебя ждет!

 Я встретился с Жуденом в баре получасом позже. Он явно готовился к битве и был в очень плохом настроении.

 – Над твоей головой сгустились тучи, – объявил он с угрюмым видом. – Что случилось? По твоей милости Мэддокс лишился двадцати пяти тысяч грандов. Ты отдаешь себе в этом отчет? Он мечет громы и молнии.

 – Полегче, – сказал я. – Садись и расслабься. Сейчас мы выпьем, и ты станешь более благоразумным.

 Он сел все с тем же непреклонным видом.

 – Закажи двойной скотч. Весь день вкалывал, как последняя скотина.

 Когда принесли заказ, я пододвинулся к Жудену поближе.

 – Итак, девочка нашлась и Мэддоксу пришлось раскошелиться?

 – Это так. Бедный старик на седьмом небе, чего не скажешь о Мэддоксе. Потеря таких денег вызвала у него сердечный приступ.

 – Сердце… Ха-ха, я сдохну от смеха. Да у него его никогда и не было. Он работает на электричестве. Ладно, шутки в сторону. Что конкретно известно о случившемся?

 – Хорошо, вот что я знаю, – начал Жуден. – Старый Шамвей явился сегодня рано утром в офис Мэддокса в сопровождении своей доченьки. Малышка была спасена неким Лу Келли, который тоже прибыл с ними. Вначале Мэддокс не хотел верить их истории, но Келли оказался крепким орешком. Он якобы прочел историю о похищении в газете и вспомнил, что видел малышку в компании с мексиканцами. Выследить и умыкнуть девушку было делом техники. Первым же самолетом они прибыли в Нью-Йорк. Мэддоксу ничего не оставалось, как выполнить условия об уплате вознаграждения. А все шишки, как ты понимаешь, посыплются на тебя.

 – А кто этот Келли? – спросил я.

 – Думаю, один из тех типов, которых не нужно долго искать, когда поблизости валяется куш в двадцать пять тысяч грандов.

 – О нем что-нибудь известно?

 – Не могу же я знать всех проходимцев.

 – Прекрасно, – я сделал приличный глоток виски. – История вашего Келли – чистейший вымысел от начала и до конца.

 – Скажите это Мэддоксу, – с гримасой изрек Жуден. – И услышишь ругательства минимум на двадцати языках.

 – Вообрази себе, что в настоящий момент Мира Шамвей находится наверху в своем номере. – Я дополнил свои слова драматическим жестом.

 Жуден прикончил свою порцию и сделал красноречивый жест проходящему мимо официанту.

 – Она повсюду, эта девочка, – Жуден пожал плечами.

 – Она не может быть в Нью-Йорке. Мы не расставались с ней со времени, как я поддел ее на крючок, – продолжал я терпеливо объяснять своему собеседнику.

 – А тебе не приходило в голову, что ты стал жертвой мистификации, предпринятой какой-нибудь молодой женщиной.

 С минуту я подумал, потом покачал головой.

 – Невозможно. Ты же дал мне ее фотографию. Помнишь?

 Жуден открыл свой портфель, который он, садясь за стол, поставил на пол, и вытащил большую фотографию. На ней был запечатлен Мэддокс, толстый, как морская черепаха, еще один тип, которого я не знал, и Мира. Они находились в кабинете Мэддокса, и последний что-то протягивал Мире. Судя по его застывшей улыбке, это не могло быть ничем иным, как только чеком в двадцать пять тысяч долларов.

 – Ну, что ты скажешь на это, – Жуден протянул мне фотографию.

 Я внимательно рассмотрел молодую девушку, запечатленную на снимке. Если бы я не знал, что все эти восемь дней Мира находилась в Мексике, да еще в моей компании, я бы мог поклясться, что это она. Все было верно: светлые волосы, спускающиеся на плечи и закрывающие половину левого глаза, манера держаться, поворот головы. И черты лица были в точности те же, за исключением его выражения.

 Я никогда не видел на лице известной мне Миры подобного выражения, но я никогда не видел и другого – ее реакцию на получение подобных денег.

 Я вернул фотографию Жудену, совершенно сбитый с толку.

 – Здесь что-то не так, – сказал я. – Но что, убей меня Бог, не знаю. – Я недоуменно пожал плечами. – Когда была сделана эта фотография?

 – Сегодня в одиннадцать утра, – коротко ответил Жуден. – Она была доставлена сюда самолетом, и я получил ее после полудня.

 – Сегодня в одиннадцать утра Мира была со мной, – ответил я твердо.

 Теперь пришел черед удивиться Жудену:

 – Ты случайно не пьян?

 – Это невозможно, поскольку мы только начали.

 Подошел официант, и Жуден заказал вторую порцию. Едва тот отошел, мой собеседник спросил:

 – Итак, вы по-прежнему утверждаете, что Мира Шамвей здесь, с вами?

 Кивком головы я подтвердил достоверность этого.

 – Так. Но как заставить толстяка поверить в это. Он склонен утверждать, что ошибаемся мы. И все же следует попытаться как-то уладить это дело с Мэддоксом. Пока я ничего не могу обещать, но…

 – Ну наконец-то! – воскликнул я, указывая рукой в направлении двери. – Что ты скажешь на это?

 Мира в нерешительности остановилась у входа в бар. Я говорил вам, что Мира очаровательна, и не хочу без конца повторять одно и то же, а то вы подумаете, что я навязываю вам свое мнение. Неотразимая и эффектная, она сделала бы пошлой и бесцветной суперкоролеву самого престижного конкурса красоты. Может быть, причиной тому было изумительное вечернее платье из переливающегося красного атласа. Она шла, как бы объятая живым пламенем. Оно едва доходило до колен и туго обтягивало фигуру, прильнув к ней так плотно, как альпинист к скале.

 Своим появлением Мира вызвала небольшой переполох: мужчины что-то невнятно бормотали, обалдевшие, как будто в них только что всадили пули, женщины транслировали мощные потоки злобы на коротких волнах.

 Мира ни на кого не обращала внимания. Она заняла место, которое я ей предложил, со спокойной уверенностью хозяйки мира.

 – Позвольте представить Поля Жудена из «Сентрал Ньюс Эдженси», – сказал я. – Мисс Мира Шамвей.

 Надо было видеть в эту минуту моего бедного друга! Так, должно быть, мог вести себя внезапно парализованный человек: Поль резко встал, потом упал на стул как громом пораженный. Казалось, корреспондент лишился дара речи.

 – Он не всегда такой, – постарался уверить я Миру. – Как правило, он не теряет голову.

 – Нужно же над чем-то носить зонтик. Это еще ни о чем не говорит.

 – Прости его, солнышко мое, и не будь такой придирчивой. Просто Жуден в состоянии шока. Он убежден, что в настоящий момент ты в Нью-Йорке.

 – Не будем начинать все сначала, – резко оборвала меня Мира.

 Подошел бармен. Он не сводил с Миры восхищенного взгляда.

 – Дайте нам что-нибудь, что могло бы освежить его голову, – с улыбкой попросила Мира. – И обязательно двойную порцию.

 – Да, мадам, – бармен растерянно захлопал ресницами.

 – Я собираюсь быть безрассудной, – доверительным тоном сообщила мне Мира. – Я ведь месяцами не жила в подобном отеле и годами не напивалась. Сегодня вечером я дам свободу своим низменным инстинктам.

 Тем временем Жуден начал подавать признаки жизни.

 – Близнецы! – квакнул он. – Близнецы!

 Мира посмотрела на него с интересом.

 – Этим и объясняется ваше состояние? Вас следует поздравить или лучше принести свои соболезнования?

 Прежде чем я успел его остановить, он вручил Мире фотографию. Последовало напряженное молчание, во время которого Мира внимательно изучала снимок. Затем обратилась ко мне.

 – Кто эта очаровательная маленькая шлюха? – спросила она, требовательно указывая на девушку, изображенную на снимке.

 – Хочешь узнать мое мнение? – сказал я как можно спокойнее. – Это ты!

 Мира глубоко вздохнула.

 – Неужели я похожа на эту наглую обманщицу? Ты когда-нибудь видел у меня такой подлый и бесстыжий взгляд? Видел так вызывающе и безвкусно одетой? – выкрикивала Мира, тыча фотографию мне под нос.

 Даже Жуден отступил перед такой яростью.

 Как все женщины, малышка ухватила самую суть. Очень много различий было между девушкой на фотографии и Мирой. Все черты характера Миры начисто отсутствовали у девушки со снимка. Ее черты отражали только злобу, как это часто бывает с развращенными натурами. Она была порочна до мозга костей, это было ясно. Но мне было важно, чтобы на эти различия мне указала Мира.

 – Спокойно, – сказал я. – Не нужно так нервничать.

 – А вот и жулик, который устроил весь этот гнусный обман, – продолжала Мира, делая над собой усилие, чтобы взять себя в руки. Она внимательно разглядывала фотографию. – Радость так и прет из него. Он дорого мне за это заплатит!

 Жуден нервно теребил воротничок рубашки. Бедняга явно ждал, что Мира подобно тигрице вот-вот набросится на него.

 – Ну что же, Поль, – сказал я. – Теперь ты понимаешь, что Мэддокс поймал не ту дичь?

 – Но как мы сможем сказать ему об этом? – Жуден тяжело вздохнул. – Ты же знаешь Мэддокса. Другие газеты тут же воспользуются этим. Кроме того, он может не поверить нам.

 – Не поверить? – Мира повернулась к Жудену вместе со своим стулом, так что Поль отпрянул в сторону. – Я лично попытаюсь его убедить.

 – Вы? – слабо вякнул Жуден. – Разумеется, с таким характером, как у вас, вы сможете убедить кого угодно.

 – Будет так, как я захочу, – с угрозой сказала Мира.

 – Это будет нелегко, – предостерег я, приканчивая свою порцию выпивки. – Если отец утверждает, что это его дочь, кто же поверит в обратное?

 Бармен поставил перед Мирой приготовленный для нее коктейль. Высокий бокал для бренди был полон почти до краев.

 – Мой собственный рецепт, мадам, – порекомендовал он напиток.

 Кивком поблагодарив, Мира сделала большой глоток голубовато-зеленого напитка. Она закрыла глаза, задержала дыхание, в то время как ее ноги мелко задрожали. Обретя наконец способность, она спросила слабым голосом:

 – Я не дымлюсь случайно?

 – Мадам довольна? – с обеспокоенным видом осведомился бармен.

 – Не то слово! – Мира поставила бокал на стол и отодвинула от себя подальше. – Труп ведь не любит жидкость для бальзамирования. Но она для него полезна. Как называется этот божественный напиток?

 – «Дыхание тигра», – ответил бармен, который никак не мог понять: порицание это или комплимент.

 Мира нахмурилась.

 – Я рада, что это только его дыхание. Самого тигра я вряд ли смогла бы осилить.

 – Если мадам не понравился этот напиток, – с раздосадованным видом заявил бармен, – я могу приготовить что-нибудь еще. Как насчет коктейля «Плевок пантеры»?

 – Как-нибудь в другой раз, – взмахом руки Мира отослала бармена. Тот ушел, так и не поняв, пришелся ли по вкусу напиток Мире.

 В бар вошли Анзел и Богль, облаченные в смокинги.

 – Вот вы где, – оповестил Анзел, подходя к столу. – Возникла небольшая проблема с Викси, не то мы пришли бы раньше.

 Я представил Жудену своих друзей. Мира задумчиво рассматривала Богля.

 – Знаете, Сэмюэль, вам необходима горностаевая мантия, чтобы подчеркнуть ценность этого смокинга.

 Сэм в немом обожании рассматривал девушку.

 – Ха! – выдохнул он. – Ваше платье идет вам примерно так же, как лошади шляпа.

 – Перестаньте! – остановил я начинающуюся перепалку. – Для вас имеется небольшая работа. – С этими словами я протянул Анзелу фотографию.

 Некоторое время он изучал ее, потом протянул Боглю.

 – Не очень-то хотелось Мэддоксу отдавать эти деньги, – заявил Док.

 Я кивнул. Любопытный факт: Док ничего не сказал о девушке на фотографии. Он удовольствовался только тем, что мельком взглянул на Миру, а потом принялся изучать свои маленькие костлявые руки.

 Богль, напротив, разговорился.

 – Как она попала на этот снимок? – спросил он. – Как она смогла очутиться в Нью-Йорке, и если получила чек, то где он?

 – Да разве ты не видишь, что это вовсе не я, чертов осел? – с раздражением бросила Мира. – Разуй глаза, если у тебя есть голова на плечах!

 Богль растерянно заморгал.

 – Позволь, – сказал он. – Если это не ты, то эта дама, должно быть, заняла вашу внешность. Кто она?

 – Это как раз то, что я хочу знать, – твердо заявила Мира. – И когда я с ней покончу, никакая косметическая операция уже не сможет помочь этой самозванке. – Она схватила коктейль и сделала несколько глотков.

 Я посмотрел на Жудена.

 – Нужно что-то предпринять, Поль. Прежде всего следует умаслить эту свинью Мэддокса. Я бы не хотел, чтобы он держал на меня камень за пазухой.

 – К сожалению, уже поздно, – ответил Жуден. – Ты должен об этом знать, Росс. Мне очень жаль, но тебя выставили.

 Я удивленно уставился на него.

 – Что все это значит… уволили? Но как контракт?

 – Он действителен только до конца месяца. – Жуден был само сожаление. – Толстяк не хочет его возобновлять, заявляя, что вы очень дорого обходитесь газете.

 – Какой подлец! – воскликнул я. – И это после того, как я столько для него сделал!

 – Не беспокойтесь, – попытался утешить меня Анзел. – До конца месяца еще масса времени, и может произойти куча вещей, которые сотрут с памяти этот инцидент.

 – Я таких типов знаю, – заявил Богль. – Лучший способ принудить их изменить свое мнение, это заставить проглотить несколько своих зубов.

 – Я думаю, вам стоит держаться от него подальше, – сказал Жуден, качая головой. – Мэддокс добьется, чтобы тебя занесли в черный список. На тебе будет клеймо, старик. Кроме того, как мне кажется, ты обещал мне сенсационный репортаж. Мне пора уходить.

 – Да, но меня выставили из редакции. Уж не намекаешь ли ты, чтобы я преподнес Мэддоксу прощальный подарок?

 – Я бы не советовал так поступать, – сказал Жуден. – Если у тебя имеется интересная информация, лучше передать ее мне.

 – Не сейчас. Может быть, позже.

 Посмотрев мне в глаза, Жуден понял, что настаивать бесполезно.

 – Ну что ж, – пожал он плечами. – В таком случае я пошел. – Он перевел взгляд на Миру и нахмурился, приглаживая волосы. – Бог знает, что это такое, – пробормотал он, как бы разговаривая сам с собой. – У вас случайно нет сестры близнеца?

 – Нет!

 – В таком случае я ничего не понимаю. На изучение этой проблемы можно потратить уйму времени, а время для меня – деньги.

 – Тогда до встречи, Поль, – сказал я, пожимая ему руку. – Если у меня будет что-то интересное, я дам тебе знать.

 – Можешь на меня рассчитывать.

 – О'кей! Будь здоров!

 – Уверен, пройдет очень мало времени, и все вернется в норму, – обнадежил он меня на прощание.

 – Все возвращается на круги своя, – проговорил я задумчиво. – О, совершенно забыл. Мы же собирались напиться! Как прекрасно чувствовать себя совершенно свободным!

 – Странно вы приняли известие о своем увольнении, – Мира допила коктейль и махнула рукой, подзывая бармена. – Только не говорите мне, что именно я повинна в этом.

 – Я этого никогда не говорил, – быстро ответил я. – Что ж, раз так, следует заняться другими делами.

 – Прежде всего следует разыскать эту белокурую дрянь.

 – Мысль неплохая и своевременная, – согласился я. – Но не очень доходная.

 Подошел бармен.

 – Четыре «Дыхания тигра», – приказала Мира. – И порции сделайте побольше.

 – Он вам понравился, мадам? – спросил обрадованный бармен.

 – Нет, – ответила Мира с усмешкой. – Это я ему понравилась.

 Я перевел взгляд на своих спутников-мужчин.

 – Итак, что мы намерены делать дальше? Мы имеем волшебницу и говорящую собаку. Должны же мы извлечь из всего этого пользу?

 – Есть более важные дела, – заявил Анзел. – Прежде всего необходимо как можно быстрее найти Хэмиша Шамвея и ту девушку, которая подменила Миру.

 В голосе Дока была настойчивость, показавшаяся мне странной. Я бросил на него подозрительный взгляд. Никогда еще я не видел Дока таким озабоченным.

 – Что вас беспокоит? – спросил я.

 – Масса вещей, – он замолчал, наблюдая, как бармен расставляет заказанный коктейль на стол, и, когда тот отошел, заговорил снова: – Нагуализм таит в себе не только созидательные возможности, но и пагубную силу разрушения. Мне кажется, что некоторые из этих сил разбушевались вовсю.

 – Я хочу, чтобы вы замолчали, – сердито сказала Мира. – Надоели со своими бесконечными проблемами. Сегодняшняя ночь только для развлечений. Утром отправляемся в Нью-Йорк. – С этими словами она подняла свой бокал: – Долой унылое брюзжание!

 Мы чокнулись.

Комментарии




Поделитесь ссылкой