5

Я хотел получить миллион

  • Детективное агентство Парнэлла, #1
Я хотел получить миллион

О книге

 Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Я хотел получить миллион» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Глава 1

 «Парнэлл детектив эйдженси» размещалось на верхнем этаже Трумэн-Билдинга на Парадиз-авеню. Основанное и управляемое полковником Виктором Парнэллом агентство было ведущим среди детективных частных агентств на всем Атлантическом побережье. Выйдя в отставку, полковник Парнэлл поступил очень мудро и предусмотрительно, основав агентство в Парадиз-Сити, в этом скопище мультимиллионеров. Рассчитано оно было только на богачей, а где еще в Соединенных Штатах можно было сыскать такое обилие крупных дельцов и заправил мирового бизнеса, столь могущественных магнатов всех мастей, коротавших свое свободное время в одиночку и семьями на бесконечном лазурном побережье в бархатный сезон.

 Полковник Парнэлл был родом из Техаса и унаследовал от отца огромное состояние, составленное на нефтяном бизнесе. Он вложил в агентство громадный капитал и создал суперучреждение, которого так не хватало в этом благословенном райском уголке. В штате агентства было двадцать детективов, десять машинисток, бухгалтер-эксперт Чарлз Эдвардс и Гленда Кэрри – личный секретарь и помощница полковника, ведущая все дела фирмы.

 Двадцать отличных детективов – бывшие копы и в прошлом сотрудники военной полиции, которой, кстати, во времена вьетнамской войны руководил сам полковник, – все работали парами. Каждая пара занимала отдельную комнату и лишь только в экстренных случаях могла подключиться к делам коллег. В остальное время пары работали в обстановке строжайшей секретности и изолированности и ничего не знали о работе других детективов. Такая система предотвращала утечку информации в прессу. Если же такая утечка происходила, а это случилось только однажды, оба агента, ведущих дело, подлежали увольнению.

 Я работал в паре с Чиком Барни, который, как и я, служил во Вьетнаме лейтенантом военной полиции под началом Парнэлла. Нам было по тридцать восемь лет, и мы были неженатыми. В паре мы работали вот уже три года и считались лучшими детективами в агентстве Парнэлла. Наша фирма занималась делами о разводах, шантаже, вымогательствах, отдельными кражами, слежкой за мужем и женой, подозреваемых в неверности, и многими, многими другими делами, не связанными, впрочем, с убийствами. Агентство работало в тесном контакте с местной полицией. Как только в деле появлялось убийство, Парнэлл тотчас же передавал его шефу полиции капитану Терреллу, и мы автоматически устранялись от расследования. За агентством всегда оставалось право вести дела и защищать клиента во всех случаях и до тех пор, пока Парнэлл не приходил к выводу, что дело подлежит передаче в ведение полиции, и только ей одной.

 Итак, в это безоблачное летнее утро мы с Чиком, закончив накануне дело, связанное с клептоманией, ждали нового задания. Закинув ноги на стол, Чик просматривал иллюстрированный молодежный журнал. Он был высокого роста, крепкого телосложения, широк в плечах, с волосами песочного цвета и с носом, деформированным, как у боксера. Время от времени он издавал продолжительный низкий свист, отмечая таким образом ту или иную остропикантную фотографию в журнале.

 Я сидел в противоположном углу за своим столом и на клочке бумаги выстраивал неутешительную для меня колонку цифр, которая вполне однозначно извещала, что мне опять предстоит «гореть» в конце месяца, пока я не получу зарплату. Деньги как будто отскакивали от меня, никак не желая со мной ужиться. Каждую неделю, накануне дня получки, мне приходилось их занимать. Когда же я наконец получал деньги, то сразу же расплачивался с долгами и вновь оказывался на мели. И нельзя сказать, что нам мало платили. Зарплата у Парнэлла была намного выше, чем в других агентствах такого типа. И тем не менее… Отбросив злополучный листок, я, досадуя на себя, с надеждой поднял глаза на Чика:

 – Послушай, старик, как у тебя с «зелененькими»?

 Чик опустил журнал и вздохнул:

 – Пора кончать с этой дурацкой привычкой, Барт. Всегда одно и то же. Куда ты деваешь свои деньги? Ты же холостяк.

 – Я и сам хотел бы это знать. Приходят и уходят, как морской прибой. Успеваю только проводить их глазами.

 – Вот-вот, – произнес он, глядя на меня с самодовольным видом. – Надо прекратить тратить «башли» на умопомрачительных курочек, перестать жить в сногсшибательных апартаментах, брать напрокат роскошный «мазерати», который как черт жрет бензин, завязать с пьянками, перестать наряжаться, как кинозвезда, – вот тогда ты вылезешь из долгов.

 – Все у тебя гладко получается, старик, – улыбнулся я. – Ну а пока как насчет ста долларов до получки?

 – Тебя послушать, так можно подумать, что я какой-нибудь банкир. Ну ладно, могу предложить пятьдесят и ни цента больше. – Он достал бумажник и, вынув из него пятидесятидолларовый банкнот, протянул его мне: – О'кей?

 – Постараюсь уложиться, – промямлил я, вставая из-за стола и направляясь за протянутым банкнотом. – Спасибо и за это, Чик. Верну сразу же в получку… слово бойскаута.

 – Да, да… до следующего раза. В самом деле, Барт, урежь свои расходы и уймись. Ведь если полковник узнает о твоих загулах и похождениях, ему это может не понравиться.

 – Пусть тогда больше платит.

 – А какая тебе будет польза от этого? Просто ты больше истратишь, а из «дыры» все равно не вылезешь.

 – Опять отличная мысль. Ты сегодня просто начинен ими. – Я подошел к большому окну и взглянул на океан, светившийся на солнце всеми цветами радуги, на бесконечную полосу песка с разбросанными рощицами пальм и усыпанную распростертыми телами, едва прикрытыми светлыми зонтиками.

 – Бог мой! Чего бы я не отдал, чтобы быть там с этими сексуальными «курочками», – сказал я. – Мы ведь провернули такое дельце. Неужели шеф не может дать нам хотя бы денек отдыха в порядке поощрения за нашу успешную работу, а?

 – Это ты у него спроси, – ответил Чик, не отрывая глаз от журнала.

 Закурив сигарету, я взглянул через его плечо на журнал. Он перевернул страницу, и на этот раз мы присвистнули в унисон.

 – Да, перед таким «кусочком» и епископ не устоит, – простонал Чик. – Я бы не отказался провести недельку с такой пташкой на необитаемом острове.

 – А зачем на необитаемом острове, когда все под носом?

 – Несмышленыш! Ведь на острове не на что тратить деньги.

 – Опять идея!

 И в этот момент ожил селектор. Чик нажал на кнопку.

 – Полковник вызывает Барта, – раздался голос Гленды Кэрри, и тут же последовал щелчок отбоя. Гленда не теряла ни времени, ни слов.

 – Ну, вот и полежали на пляже, – сказал я. – Работенка привалила. Что же на этот раз?

 – Какая-нибудь старая треска потеряла свою собаку, – безразлично проговорил Чик, вновь уткнувшись в журнал.

 Я вышел в коридор, направился к кабинету Парнэлла, постучал и вошел.

 Полковник был огромного роста, с мясистым загорелым лицом, маленькими проницательными глазками и ртом, похожим на мышеловку. Во взгляде, манерах, действиях чувствовался ветеран с огромным опытом и знаниями, и я всегда, приходя к нему, должен был тщательно следить за собой, дабы не ударить лицом в грязь. Он сидел за письменным столом. А на стуле возле стола, предназначенного для клиентов, сидел осанистый лысый мужчина с бледным лицом и кустистыми бровями, в зеленых солнцезащитных очках.

 – Это Барт Андерсен, – представил меня полковник. – Познакомься, Барт. Это мистер Мэл Палмэр.

 Толстяк с трудом встал со стула и протянул мне руку. Верхушка его лысой головы едва доставала до моего плеча. Но даже за очками я почувствовал острый, проницательный взгляд устремленных на меня глаз.

 – Андерсен – один из лучших моих детективов, – сказал Парнэлл, в то время как толстяк поудобнее усаживался на стуле. – На него вполне можно положиться. – Движением руки он предложил мне сесть, а сам тем временем продолжал: – Мистер Палмэр, Барт, посредник и управляющий делами мистера Росса Хэмэла. Тебе что-нибудь говорит это имя?

 Я не читаю романов, но о писателе Хэмэле слышал. Как раз на прошлой неделе мы с Бертой смотрели фильм, сделанный по его книге. Не знаю, как его книги, но фильм мне понравился.

 – Конечно, – ответил я, напяливая на себя маску полной осведомленности. – Его книжки в мягких обложках расходятся миллионными тиражами. Как раз на прошлой неделе я видел фильм по одной из них.

 Мэл Палмэр прямо расцвел:

 – Мистер Хэмэл – писатель такого же ранга, как Робинс и Шелдон.

 Я было переключил выражение лица на удивление, но тут же погасил его, поймав на себе недовольный взгляд Парнэлла. Затем он обратился к Палмэру:

 – Разрешите, я кратко изложу Андерсену суть дела? Если вы, конечно, твердо решили действовать, мистер Палмэр.

 Палмэр скорчил гримасу:

 – Я-то как раз не хотел бы ничего предпринимать. Но таково желание мистера Хэмэла. Да, пожалуйста, проинформируйте своего сотрудника.

 Парнэлл повернулся в мою сторону:

 – Мистер Хэмэл с некоторых пор стал получать анонимные письма, касающиеся его жены. Ей двадцать пять лет, а ему сорок восемь. Теперь он начинает думать, что совершил ошибку, женившись на такой молодой женщине. Когда он пишет, а пишет он почти все время, он нуждается в полном уединении, а она предоставлена сама себе и развлекается на свой лад. В письмах говорится, что она проводит время с одним молодым человеком. Работа над книгой у Хэмэла находится в полном разгаре. – Он посмотрел на Палмэра: – Я правильно излагаю?

 Палмэр потер свои маленькие ручки одну о другую.

 – К тому же добавьте, что уже заключен контракт на экранизацию романа на сумму в десять миллионов долларов плюс на издание в дешевых обложках на миллион долларов, не говоря уже о переводах на другие языки. Мистер Хэмэл уже подписал все контракты, и книга должна быть закончена через четыре месяца.

 Я с трудом удержался, чтобы не свистнуть. Ничего себе: одиннадцать миллионов за одну книжку. Живут же люди, не то что я.

 Парнэлл тем временем продолжал:

 – Эти письма совершенно выбивают мистера Хэмэла из колеи. Они мешают ему сосредоточенно работать.

 – Да он просто прекратил работу и не может писать, – вставил Палмэр. – Я говорю ему, что эти письма написаны каким-то чокнутым маньяком и ему просто не следует обращать на них внимания. Если роман не выйдет вовремя, киноконцерны могут возбудить против него судебное дело за нарушение контракта. Мистер Хэмэл говорит, что не сможет дальше работать, пока не убедится, что это всего лишь грязные инсинуации какого-то психа. Он хочет, чтобы за его женой установили наблюдение.

 «Опять тоскливая слежка за женой, – подумал я. – Просиживание часами в автомашине, тоскливо и бессмысленно тянущееся время без малейшей информации, потом вдруг что-то происходит, но ты так истомился от скуки и ожидания, так разморился на солнце, что упустил нужный момент. Нет, это поистине худшее из заданий».

 – Нет проблем, – вдруг бодро возвестил Парнэлл. – Для этого и существует наша фирма, мистер Палмэр. Я, конечно, совершенно согласен с вами, что самым мудрым шагом было бы, чтоб мистер Хэмэл просто показал эти письма жене, но, как вы говорите, он категорически против этого.

 – К сожалению, да. Он находит это оскорбительным. Сначала он хочет, чтобы за ней проследили и через неделю представили ему отчет.

 – Он не доверяет жене?

 – Видите ли, у него в прошлом очень печальный опыт, который сделал его таким недоверчивым. – Палмэр поколебался, затем продолжил: – Нэнси – не первая его жена. Три года тому назад он женился на женщине такого же возраста, как и Нэнси. Почувствовав свободу и скуку, она сошлась с каким-то плейбоем. Хэмэл застал их вместе и развелся с ней.

 – Вот как? – удивился Парнэлл.

 – Когда мистер Хэмэл пишет, он от всего отключается. Он работает без перерыва с девяти утра до семи вечера, и в это время никому не разрешается его беспокоить. Ему даже еду приносят в кабинет.

 На столе у Парнэлла зазвонил телефон. Нахмурившись, он ответил в трубку:

 – Хорошо, через десять минут, – и повесил ее. – А теперь, я думаю, вы пойдете к Андерсену и дадите ему описание миссис Хэмэл, расскажете о ее друзьях, как она проводит время. – Он встал. – И ни о чем не беспокойтесь, мистер Палмэр. Лично от меня передайте мистеру Хэмэлу, что он получит отчет через неделю. После того как закончите с Андерсеном, не забудьте, пожалуйста, зайти к мисс Кэрри, которая сообщит вам о нашем гонораре и обо всем прочем.

 Палмэр мрачно заметил:

 – Надеюсь, что ваши условия не слишком жестки.

 Мясистое лицо Парнэлла сложилось в легкую улыбку.

 – Уверяю вас, что мистеру Хэмэлу это вполне по силам и не грозит разорением.

 Я повел Палмэра длинным коридором в свой кабинет. Чик тотчас же снял ноги со стола и бросил свой журнальчик в ящик стола. Я представил их друг другу, и они вполне дружелюбно обменялись рукопожатиями.

 – Чувствуйте себя как дома, мистер Палмэр. Хотите скотч?

 Я заметил, как просияло лицо Чика, но быстро помрачнело, когда Палмэр произнес:

 – Нет, нет, благодарю. Для такого раннего часа скотч слишком крепкий напиток. Лучше уж джин.

 – Ладно, давай немного выпьем для начала, – сказал я Чику, чтобы немного его приободрить.

 Пока он готовил две порции скотча и джин, я усадил Палмэра, и сам тоже сел.

 – С вашего разрешения я введу моего коллегу в курс дела. Ведь мы вместе работаем.

 Палмэр согласно кивнул и взял протянутый ему стакан с джином.

 В нашей фирме в каждой комнате был бар с напитками, но распивать их разрешалось только с клиентами. Мы выходили из положения, когда сами покупали виски на свои деньги и держали запас в ящиках письменных столов.

 Я передал Чику информацию, полученную от Парнэлла.

 – Итак, мы следим за миссис Хэмэл так, чтобы она об этом не догадывалась, верно?

 Палмэр утвердительно кивнул, а Чик воспринял задание с еще меньшим энтузиазмом, чем я.

 – Опишите внешность миссис Хэмэл, – попросил я.

 – Это ни к чему. Я принес с собой одну из ее фотографий. – И, открыв портфель, Палмэр извлек из него снимок размером 6×10, который протянул мне. Я внимательно всмотрелся в изображение молодой женщины. Это был в высшей степени лакомый кусочек: темные волосы, большие глаза, тонкий нос и пухлые губы, крупная налитая грудь резко топорщила белую ткань блузки. В общем, сложена она была великолепно.

 Я передал фотографию Чику, который с трудом подавил готовый уже вырваться стон.

 – И как она проводит время, мистер Палмэр?

 – Встает она обычно в 9.00 и отправляется играть в теннис со своей лучшей подругой Пэнни Хайби, женой Марка Хайби, адвоката мистера Хэмэла. Завтракает она в «Кантри-клаб», потом катается на лодке или проводит время с друзьями на рыбной ловле. Так, во всяком случае, она говорит мистеру Хэмэлу. – Палмэр передернул своими жирными плечами. – Я не имею оснований не верить ей, но мистер Хэмэл все же считает, что это следует проверить.

 – Ну а письма?

 – Они со мной. – Он вновь нырнул в свой портфель и на этот раз извлек два бледно-голубых конверта и визитную карточку. Все это он передал мне и взглянул на часы. – У меня еще одна деловая встреча. Если от меня что-нибудь понадобится, звоните. Мистера Хэмэла, пожалуйста, не беспокойте. – Он направился к двери, но затем остановился. – Я надеюсь, что вы понимаете: это щекотливое поручение строго конфиденциально.

 – Естественно, мистер Палмэр, – сказал я, награждая его своей очаровательной улыбкой.

 Затем я проводил его к Гленде.

 – Мистер Палмэр, – представил я его и направился обратно к себе.

 Чик, как обычно положив ноги на письменный стол, просматривал одну из анонимок.

 – Ты только послушай, – сказал он и прочел: – «…В то время, когда вы стряпаете свою белиберду, ваша похотливая женушка предается любви с Валдо Кармайклом. Скаковая лошадь всегда резвее упряжной, к тому же старой». – Он взглянул на меня и прочел из другого письма: – «Этот Кармайкл умеет делать это лучше вас, и Нэнси это нравится. Секс – привилегия молодых, а куда вы годитесь?» – Он бросил письмо в сторону.

 Я взял письма. Оба они были подписаны словами: «Непочитатель вашего таланта».

 Оба были напечатаны на машинке и отправлены, судя по штемпелю, из Парадиз-Сити. Затем, взяв со стола фотографию Нэнси Хэмэл, я стал пристально разглядывать ее.

 – Знаю, что у тебя на уме, – сказал Чик. – Если бы ты был на ее месте и вышел замуж за малого, не отрывающего зад от стула с утра до позднего вечера, то ты бы занимался тем же самым, что и она.

 – А ты бы нет?

 – Конечно, тоже, поэтому…

 Я взглянул на часы. Было 12.05.

 – Если верить Палмэру, она должна быть сейчас в «Кантри-клаб». Сейчас что-нибудь перекушу и отправлюсь туда. Может быть, увижу этого хлыща Валдо Кармайкла. Надо бы раздобыть о нем какую-нибудь информацию.

 По дороге к лифту я заглянул к Гленде.

 – К делу приступаю сразу же после ленча. Как насчет дополнительных расходов?

 – В пределах разумного, пожалуйста. Я заключила с ним чудесную сделку.

 – Не сомневаюсь, то-то он охал и ахал у меня в кабинете. На какую же сумму?

 – Спроси у полковника. Если он захочет, то скажет тебе.

 И она застучала на своей пишущей машинке.

 

 Все детективы «Парнэлл детектив эйдженси» были членами клубов «Кантри-клаб», «Яхт-клаб», «Казино» и всех ночных пристанищ. У всех детективов были кредитные карточки, которые давали право бесплатно пользоваться баром во всех заведениях, указанных выше. Парнэллу это стоило огромных денег, но он считал, что это окупается. Недремлющее око Чарлза Эдвардса контролировало всякие дополнительные расходы. Эти карточки выдавались нам только на период работы.

 Итак, я сидел и просматривал «Тайм» в большом кресле холла «Кантри-клаб», все время наблюдая за выходом из ресторана, когда наконец появилась Нэнси. Я сразу же узнал ее и понял, что фотография была жалкой копией оригинала. На ней была блузка белого цвета и такого же цвета шорты, а при взгляде на ее фигуру у меня закололо в глазах.

 В Парадиз-Сити было немало красоток, при виде которых можно было облизать пальчики, но ни одна не шла ни в какое сравнение с Нэнси. Ее как будто лепили на конкурс богов. С ней была женщина лет на десять старше ее, светловолосая, коротконогая, с лицом, расплывшимся в широкой улыбке. Я догадался, что это Пэнни Хайби.

 Обе женщины, никого и ничего не замечая, вели дружескую беседу. Они проплыли мимо меня, и до меня долетела фраза, брошенная Пэнни: «Этого не может быть! В ее-то возрасте!»

 Во что она не могла поверить, так и осталось для меня тайной. У самой двери они помахали друг другу рукой и направились – Пэнни к «кадиллаку», а Нэнси к стального цвета «феррари».

 Я едва успел вскочить в служебную машину, когда «феррари» тронулся с места. Работая на слежке, я не пользовался своим «мэйзером».

 Я бы потерял ее из виду, если бы не плотность транспортного потока. Она вынуждена была ползти как улитка, и я, пристроившись за ехавшим вслед за ней «линкольном», направился в сторону пристани. Там она вылезла из машины, я последовал ее примеру. Она двинулась вдоль причала, у которого мирно покачивались баркасы и яхты. У большой красивой яхты она остановилась, потом взбежала по ступенькам и исчезла. Мне ничего не оставалось делать, как ждать.

 Появился высокий мускулистый негр и отвязал яхту. Затем загудел мотор, яхта качнулась, выбралась из лабиринта пирса и уплыла в золотисто-синий океан. Я наблюдал за ней до тех пор, пока она не скрылась из виду…

 На кнехте, на своем обычном месте, с банкой пива в руке сидел Эл Барни. Он был глазами и ушами района порта. За банку пива он мог в течение часа не закрывать рот. Нет пива – нет разговора.

 – Привет, Барни, – сказал я, подходя к нему. – Хочешь выпить пива?

 – Здравствуйте, мистер Андерсен. Немного пива не помешает.

 С трудом поднявшись, он заковылял к «Таверне Нептуна». Я прошел за ним в прохладный, мрачный бар. В это время там почти никого не было, но бармен Сэм был на месте. Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами, при виде меня и Барни:

 – Здравствуйте, мистер Андерсен. Что будете пить?

 – Пиво для Эла, а мне стакан кока-колы, – сказал я, направляясь за Барни в угол к его любимому столику.

 Появилось пиво и кока-кола.

 – Работа есть работа, Эл, ты ведь понимаешь? Я видел, как сейчас ушла яхта. Интересно, кому она принадлежит?

 Барни поглощал пиво не торопясь и без передышки, пока кружка или банка не опорожнялась полностью. Лишь после этого он приступал к разговору. Но тут вновь появлялся Сэм с новой порцией.

 – Это посудина Росса Хэмэла, – ответил Барни, протягивая руку за новой пинтой. – Этот писатель, говорят, зашибает ого-го! Чтение книг – пустая трата времени. – Он презрительно усмехнулся.

 – Согласен. А девчонка на борту не его ли жена?

 Маленькие глазки Барни вспыхнули подозрением.

 – Точно, она. Красивая девчонка. Намного лучше, чем его прежняя жена. Та была настоящей сучкой, а эта миссис Хэмэл – прекрасная женщина. Она всегда здоровается со мной и машет на прощание ручкой. Простая в обращении, без всякой чопорности. – Он отхлебнул пива, на этот раз немного, и продолжал: – А почему она вас интересует?

 – Меня больше интересует тот здоровенный лоб, который отплыл с ней, – солгал я. – Он что, из команды?

 – Вы о Джоне Джонсе? – Барни скривился. – Плохой негр, прирожденный картежник, всегда без денег. За копейку продал бы родную мать, если бы она у него была и если бы она кому-нибудь понадобилась. Он работает для Хэмэла уже два с половиной года. Хороший рулевой, но на этом все хорошее и кончается.

 – И часто миссис Хэмэл пользуется яхтой?

 – Раза три-четыре в неделю. Нужно чем-то заниматься. Я слышал, что она очень одинока.

 – Ну а сам Хэмэл? Что он за человек?

 Барни к этому времени уничтожил свое пиво, и тут же как из-под земли появился Сэм с очередной банкой.

 – Богатый сноб, как и все остальные владельцы яхт. Он здесь редко появляется.

 Я решил, что узнал достаточно от Барни: дальнейшие вопросы могли только разжечь его подозрительность, поэтому я отодвинул стул, готовясь встать.

 – А Джонс из местных? – спросил я, вставая.

 – Конечно. Он живет недалеко от пирса. А что он опять натворил? У него уже были неприятности с полицией. Его подозревали в связях с контрабандистами, но доказать это не удалось.

 – Когда должна вернуться яхта? – проигнорировал я его вопрос.

 – В шесть. У них на носу бьют склянки. По ним можно проверять время.

 – Пока, Эл.

 Я рассчитался с Сэмом и вышел на солнцепек. До прихода яхты оставалось целых четыре часа, и я вернулся в офис.

 – Полковник занят? – спросил я, заглянув к Гленде.

 – Войди, он освободится минут через десять.

 Парнэлл просматривал пухлое досье, когда я вошел.

 – Возникли проблемы, сэр, – сказал я и поведал ему о том, как Нэнси отправилась путешествовать на яхте. – Исчезает возможность следовать за ней. Она будет где-то мотаться часа четыре. За это время можно сделать все что угодно. Рулевым на яхте негр, очень нуждающийся в деньгах, но я решил посоветоваться с вами, прежде чем им заняться. Возможно, он наплетет мне за кучу денег множество небылиц, а сам расскажет Нэнси о моих расспросах.

 – Оставь его в покое, – сказал Парнэлл. – У нас есть инструкция: она не должна догадываться, что за ней следят. В следующий раз, когда она отчалит на яхте, следуй за ней на вертолете. Это, конечно, немалый расход, но Хэмэл все оплатит.

 Я сказал, что так и сделаю, и вернулся к себе. Чика не было на месте. Я позвонил в агентство обслуживания на такси-вертолетах и договорился с Ником Харди, моим хорошим приятелем, о прогулке на одной из его машин. Он сказал, что нет никаких проблем и для меня всегда найдется один вертолет, если я, конечно, смогу предупредить его заранее.

 Времени у меня в запасе было еще много, и я позвонил Берте. Мы встречались с ней уже около шести месяцев. Ей нравились мои деньги, а мне ее тело. Ничего серьезного между нами не было, ни малейшего намека на возможность брака. Это вполне устраивало нас обоих. Она работала в доме моды и снимала небольшую квартирку с видом на море.

 Мне ответили по телефону, что Берта занята с клиентом, и я попросил не отрывать ее от дела, пообещал позвонить позже. Затем я вышел из офиса, купил сигареты «Ньюсуик» и поехал к причалу. Я припарковался к такому месту, откуда хорошо должна была быть видна яхта Хэмэла, и приготовился ждать. Когда стрелки моих часов показали 18.00, я увидел, как к причалу подходит яхта. Джон Джонс ловко пришвартовался, и Нэнси, спустившись по ступенькам, сошла на набережную. Сложив руки рупором, она крикнула:

 – Завтра в то же время, Джон!

 Махнув ему на прощание рукой, она поспешила к своей автомашине. Когда ее «феррари» тронулся с места, я нажал на стартер и двинулся за ней.

 Гленда сообщила мне, что Хэмэл живет на Парадиз-Ларго, где жили только богачи. Эта улица находилась на обводном канале и соединяла два шоссе. Проезд, ведущий к Парадиз-Ларго, охранялся службой безопасности и, кроме того, был перегорожен специальным барьером с электронно-сигнальным контролем. Ни один человек, повторяю, ни один не мог проникнуть на Ларго, прежде чем не будет идентифицирована его личность и не будет выяснено дело, по которому он туда направляется. На ней размещалось около сорока великолепных особняков и вилл. Отгородившись от всего мира высокими заборами, они словно утопали в зелени дубовых и липовых рощ.

 Я следовал за Нэнси до самого проезда на Ларго, а затем вынужден был развернуться и отправиться восвояси.

 В офисе в нашей комнате я застал Чика, наливавшего себе скотч.

 – Мне тоже, – сказал я.

 – Возьми из своей бутылки. – Чик убрал свою бутылку в ящик письменного стола. – Как съездил?

 – Рутина. – Я сел за свой стол. – Поиграла немного в теннис, закусила и отправилась кататься на яхте. Полковник сказал, чтобы завтра я следовал за ней на вертолете. Вот забава! Ну, а ты?

 Чик надул губы:

 – Я пришел к мысли, что никакого Валдо Кармайкла не существует. Во всяком случае, никто такого не знает.

 Я поднял свою бутылку с виски на свет и обнаружил в ней самую малость жидкости, едва покрывавшей донышко. Остатки виски я слил в стакан, а пустую бутылку бросил в корзину для мусора.

 – В отелях пытался что-нибудь узнать?

 – Те, что побогаче, обшарил все. Те, что помельче и победнее, оставил на завтра. Говорил с Эрни и Уолли. Они такого не знают, но обещали поспрашивать.

 Эрни и Уолли были журналистами и имели колонки в «Парадиз-Сити геральд». Если хоть кто-нибудь что-нибудь слышал о Кармайкле, они наверняка узнают.

 – Палмэр, может быть, был прав. Письма мог написать какой-то псих, чтобы заварить всю эту кашу.

 – Возможно. Я послал письма на экспертизу в лабораторию. Может, они что-нибудь прояснят.

 Я пододвинул к себе телефон, набрал номер Ника Харди и на завтра заказал в полдень вертолет.

 Было 18.45. Берта должна была уже быть дома. Набрав ее номер, я стал ждать. Когда она взяла трубку, я сказал:

 – Хэлло, беби. Как насчет сосисок со мной в придачу?

 – Это ты, Барт?

 – Если не я, то кто-то в моем костюме.

 – Ты же знаешь, что я не ем сосисок. Лучше пойдем в «Сигнал» – я голодна.

 – В «Сигнал» не получится, дорогая. Я на мели. Обещаю, что в следующем месяце мы обязательно туда сходим.

 – Займи у Чика, – настаивала Берта. – Я умираю от голода.

 – Я уже у него просил, он отстегнул только пятьдесят долларов.

 – Тогда пойдем в «Омар и краб». Там за полсотни можно хорошо поесть.

 – Хорошо, выхожу, моя радость. По дороге подумаем. – Я повесил трубку.

 – Значит, ты решил просадить мои деньги на эту вымогательницу? – разбушевался Чик. – Подавайте им «Сигнал», видите ли. А ты случаем не чокнутый? Ты давно проверялся у психиатра?

 – Живем только раз, – заметил я. – А ты что сегодня делаешь?

 – Ужинаю с Уолли. Пока.

 Я отстрочил свой рапорт и оставил его на столе. Затем я все прибрал и зашагал к лифту. Из своего помещения вышел наш финансовый бог Чарлз Эдвардс, и мы вместе направились к лифту. Он неодобрительно взглянул на меня из-за своих очков.

 – Будьте человеком, – обратился я к нему, нажимая на кнопку вызова лифта. – Одолжите полсотни. Удержите из зарплаты. Случай крайней необходимости.

 – Вы всегда просите задаток, – сказал Эдвардс, входя в лифт. – Полковник вряд ли одобрит ваши действия.

 – А зачем ему об этом сообщать?

 Когда лифт остановился, Эдвардс вынул бумажник и дал мне пятьдесят долларов.

 – Удержу из следующей зарплаты, Андерсен, не забудьте.

 – Спасибо. Когда-нибудь я вас тоже выручу.

 Двери распахнулись, и Эдвардс, вежливо кивнув на прощание, удалился. Я подошел к гаражу, вывел «мэйзер» и направился в густой поток автотранспорта.

 Все-таки Берта уговорила меня пойти в «Сигнал». У нее был какой-то особый талант на убеждения и уговоры. Как только мы сели за столик, я заказал пару сухих мартини и оглядел ее. Она, безусловно, того заслуживала. Огненно-рыжие волосы, большие зеленые глаза, загорелая, цвета охры кожа и, уж конечно, фигура, которая могла бы вполне вызвать аварийную ситуацию на проезжей части улицы или по меньшей мере остановить движение городского транспорта. Верите или нет, но такое случалось. Если на нее смотреть и не поддаваться колдовству ее чар, то можно было быстро определить, что это всего лишь роскошная сексуальная куколка с птичьими мозгами. Она могла напустить на себя вид внимательной заинтересованности, что вводило в заблуждение многих парней, которые оказывались достаточно глупыми сосунками и думали, что серьезно ее заинтересовали, так как она терпеливо и доброжелательно могла выслушивать вздор и хвастовство об их успехах в жизни, на площадках для гольфа, в рыбной ловле и прочем, но меня провести она не могла. Я знал ее достаточно хорошо и давно. Берта Кингсли серьезно относилась только к деньгам и к себе. И тем не менее я не жалел для нее денег и проводил с ней время.

 – Не смотри на меня так, будто ты хочешь затащить меня под стол и изнасиловать тут же, не сходя с места, – проворковала она.

 – А что, неплохая идея! Давай-ка покажем этим соплякам, как это можно делать почти на крошечном пятачке.

 – Тихо ты, сумасшедший. Я проголодалась, как церковная мышь. – И она забегала глазами по меню, как будто сбежала из концентрационного лагеря. – Ух… королевские креветки. Блеск! Затем что-нибудь капитальное.

 Она выдала одну из своих сексуальных улыбок приближающемуся к нашему столику метрдотелю по имени Люги.

 – Что-нибудь для дьявольски голодной женщины, Люги.

 – Не слушай ее, Люги, – твердо сказал я. – Принеси, пожалуйста, креветок и по бифштексу.

 Лицо Люги обдало меня холодом, но, повернувшись к Берте, одарило ее улыбкой.

 – Могу предложить для мисс Кингсли наших фирменных цыплят на вертеле, начиненных крабами, с кремовым соусом и трюфелями.

 – Грандиозно! – Берта почти закричала.

 Совершенно игнорируя меня, как будто бы перед ним был пустой стул, Люги сделал запись в блокноте и, вновь улыбнувшись Берте, исчез. Некоторое время моя челюсть, отвисшая аккуратным балкончиком, никак не могла соединиться с верхним рядом зубов. Наконец оцепенение прошло.

 – Но ведь у меня только пятьдесят долларов, – солгал я. – Я же тебе говорил. Если счет окажется больше, мне придется занять у тебя, цыпленок.

 Конец света: занимать деньги у любовницы!!!

 – Никогда не занимай у женщин, дорогой. Это не галантно. Тебе стоит только взмахнуть своей кредитной карточкой, которая, кстати, высовывается из бокового кармана твоего пиджака. Для этого и существуют эти карточки.

 – Но кредитную карточку нам дают только для деловых встреч.

 – Ну и что же. Чем наша встреча не деловая, а?

 Появились креветки, а с ними и хитро улыбающийся Люги. Пока мы уминали креветки, я спросил:

 – Тебе говорит о чем-нибудь имя Валдо Кармайкл? Поройся-ка в лабиринтах своей памяти.

 – Не груби, что за намек?

 – Да нет, просто дело.

 – А, вот видишь, все-таки дело.

 – Может быть. Так ты слыхала это имя?

 Она покачала головой:

 – Впервые слышу. Валдо Кармайкл?

 – Продолжим игру в имена. А Росс Хэмэл? Это тебе о чем-нибудь говорит?

 – Разыгрываешь? Росс Хэмэл, кто же о нем не слышал? Мне нравятся его книги. Ты что, работаешь для него?

 – Не задавай вопросов. Лучше отвечай и жуй за мой счет. Что ты знаешь о нем еще, кроме того, что читала его романы, которые тебе нравятся?

 – Ну… совсем немного. Например, он недавно женился. Живет на Парадиз-Ларго. К чему все эти вопросы?

 – Я просил ведь без вопросов. Ешь и отвечай. А что ты знаешь о его жене?

 Берта внимательно посмотрела на меня, и я знал, что это плохой признак.

 – О его жене? Я с ней встречалась. Слишком молода для него. – Она хитро улыбнулась. – Вот если бы ты спросил о его первой жене…

 – О'кей. Расскажи о его первой жене.

 – Это некая Глория Корт. Когда Хэмэл дал ей отставку за то, что она изменяла ему направо и налево, она вновь взяла свое девичье имя. Я, кажется, сказала девичье? Напомни мне это слово, когда захочешь меня рассмешить. Эта потаскушка уже в шесть лет не была девочкой.

 – Исторические экскурсы меня не интересуют.

 – Так вот, сейчас она живет с одним мексиканцем, который называет себя Альфонсо Диас. Он владелец «Аламеда-бар» в районе порта – притоне всяких подонков.

 Я слыхал об этом баре, где собирались все человеческие отбросы.

 – Глория выступает там с каким-то необычайным номером. – На губах Берты заиграла презрительная улыбка. – И подумать только! Ведь она когда-то была женой Росса Хэмэла! Таковы превратности судьбы. Один день не похож на другой. Сегодня у тебя все, завтра ничего. Но я бы скорее легла спать с козлом, чем с Альфонсо Диасом.

 Появились цыплята, а с ними возросло и мое беспокойство. Пока мы уплетали эту вкуснятину, я не переставал думать о ее стоимости. Подспудно я стал предвкушать близость упоительной ночи. Берта сразу же уловила мое настроение.

 – Ну, будем собираться, мой дорогой жеребенок. Меня тоже начало разбирать.

 Я попросил счет, вздрогнул, увидев итог, и с болью выложил свои две полсотни. Затем, «подмазав» официанта, метрдотеля Люги и швейцара, который подал «мэйзер» к подъезду, я обнаружил, что до конца недели у меня осталось только тридцать долларов.

 Когда мы уже ехали ко мне, Берта вдруг сказала:

 – Я вот тут думала о тебе, Барт. Тебе пора менять работу. Если ты хочешь, чтобы наши отношения продолжались, тебе нужно найти что-то, что давало бы больше денег.

 – Не оригинально, – ответил я. – Я сам об этом думаю уже целый год, но ничего подходящего не вижу.

 – Подумай еще. С твоим опытом работы в преступном мире можно было бы что-нибудь найти. На прошлой неделе я встретила одного парня, набитого деньгами. Он занимается старыми дамами. Они платят ему деньги мешками только за одну улыбку и надежду. Чем не бизнес?

 – Тебе бы следовало лучше знать человека, с которым живешь уже два года, – сказал я. – Сутенерство не для меня.

 – Тогда, может быть, контрабанда? Я знаю парня, который сорит «зелененькими». Он провозит сигары с Кубы.

 – Ты что, хочешь спровадить меня в тюрьму?

 Она недовольно пожала плечами:

 – Ладно, забудь об этом. Я бы знала, что делать на твоем месте.

 Я как раз подъехал к своему гаражу.

 – Так что бы ты делала, будь на моем месте?

 – Я хорошенько присмотрелась бы к этому миру богатых хлыщей, в котором вращаюсь и на которых работаю. Нашла бы источник, из которого можно качать доллары. Чем плох Росс Хэмэл, скажем, для начала? Или кто-нибудь там еще?

 Мы направились к лифту.

 – А кто тебе сказал, что я работаю на Хэмэла? Во всяком случае, не я.

 – Не валяй дурака, Барт. Ты не говорил, и так ясно. Забудем этот разговор. Скажу только под конец: мало кому выпадает случай вариться в их котле. И еще меньше тех, кто не воспользовался бы этим. Ты не практичен и упускаешь шансы. Этих богачей можно здорово подоить. Только немного подумать – вот и все. Пошли скорей, а то желание может улетучиться.

 Поднимаясь в лифте, я думал о ее словах и все еще продолжал думать, когда завалился с ней в кровать. Но как только ее руки и ноги обвились вокруг меня, я перестал об этом думать. В конце концов всему свое место и время.

Комментарии




Поделитесь ссылкой