3

Мэллори

  • Корридон, #1
Мэллори

О книге

 Бывший шпион берется разыскать предателя, по вине которого была раскрыта тайная организация…

 Книга так же издавалась как «Предатель», «В погоне за призраком».


Глава 1

 Давно минула полночь. Холодная изморозь падала с темного ноздреватого неба. Глубоко засунув руки в карманы плаща и низко надвинув на глаза шляпу, Корридон шел по Олд-Кромвель-стрит. Улицы в этом секторе Сохо были безлюдны: дождь, начавшийся с вечера, прогнал пешеходов с тротуаров.

 На углу улицы Корридон остановился закурить. Загораживая огонек от ветра, он внимательно прислушался, но не услышал ничьих шагов. Бросив осторожный взгляд через плечо, увидел пустую улицу, мокрую от дождя. Корридон швырнул спичку в канаву, повернул налево и поспешно зашагал по Фрич-стрит.

 Вот уже двадцать часов, как у него появилось ощущение слежки, причем без каких-либо оснований. Следили два или три человека. Такое с ним случалось не в первый раз. Иногда за ним следила полиция. Во время войны, когда он выполнял задания командования, за ним следило гестапо.

 Благодаря обостренному чутью ему всегда удавалось избавляться от преследователей. Но на этот раз он никак не мог представить себе, какой черт мог заинтересоваться им. По всей вероятности, это был один из недругов. Он знал нескольких человек, которые с удовольствием свели бы с ним счеты, но ведь он не прятался, адрес его всем хорошо известен, да и к тому же его нетрудно застать дома. Нет смысла так долго следить за ним. Все это интриговало Корридона, но, честно говоря, сам факт слежки ему был неприятен.

 Желая проверить, не сыграло ли с ним его воображение злую шутку, он вышел под дождь, в надежде заставить своих преследователей обнаружить себя. Он сворачивал в переулки, прятался в арках, возвращался по собственным следам, но следившие за ним, видимо, были профессионалы высокого класса и ни разу не попадались на его уловки. Терпение Корридона истощалось. Рано или поздно один из них совершит оплошность и даст обнаружить себя.

 «Домино-клуб» располагался почти в конце Фрич-стрит, и Корридон решил отправиться туда, заставив своих преследователей мокнуть под дождем. А если их терпение лопнет, то им придется пробираться внутрь через окна первого этажа. Так или иначе, это охладит их пыл…

 «Домино-клуб» относился к тем подозрительным заведениям Сохо, где всегда можно укрыться от пристального внимания полиции или получить выпивку независимо от того, день сейчас или ночь. Когда-то здесь размещался склад вин, но фасад низкого приземистого здания выкрасили заново, в просторном зале расставили столы, покрытые стеклом, и солидные кожаные кресла, по стенам развесили зеркала. В глубине зала, позади бара, возвышалась массивная фигура Цани. Он был владельцем клуба и занимался понемногу всеми делами, которыми промышлял бандитский район Сохо. Цани был так же широк, как и высок, с лицом негритянского типа. Его костюм, сшитый у лучшего портного, галстук в крупную горошину, огромный бриллиант на мизинце правой руки шли ему, как горилле смокинг.

 В зале коротали время человек двадцать – мужчины и женщины. Их головы, как по взмаху дирижерской палочки, повернулись в сторону Корридона, который спускался по ступенькам. Посетители бара притихли и только подозрительными взглядами провожали вошедшего. Военный плащ, который любил носить Корридон, широкие плечи, привычка гордо держать голову не внушали им доверия. С первого взгляда было ясно, что вновь прибывший не принадлежит к их кругу, но что он не полицейский – они тоже поняли сразу. И теперь пристально рассматривали его, пытаясь определить – кто же он?

 Корридон, не обращая ни малейшего внимания на то, какое впечатление он произвел своим появлением, сразу направился к бару.

 – Мне говорили, что ты вернулся, – сказал Цани, протягивая огромную потную ладонь. – Но я решил, что это брехня. На твоем месте, если бы только мне удалось убраться из этих краев, ноги бы моей больше здесь не было.

 – Не давай воли своей фантазии! – усмехнулся Корридон, делая вид, что не замечает протянутой руки. – Одно виски… если это не отрава.

 Не спеша он подтянул к себе табурет, основательно уселся на него и оглядел помещение. В другом конце зала худенький человечек виртуозно играл на рояле.

 – Отравы не держим! – сказал Цани уже с менее любезной улыбкой. – Все только высшего сорта. Вот, попробуй немного этого. – Он подвинул к нему бутылку и стакан. Пока Корридон наливал виски, Цани продолжал: – Похоже на то, что ты был в Штатах?

 – В Штатах?.. Да, но мне там надоело, и я решил переменить обстановку.

 Цани прикрыл один глаз и улыбнулся с понимающим видом.

 – Мне говорили другое. Похоже, флики там не такие приветливые, как наши «бобби».

 Корридон отпил из стакана и посмотрел на Цани жестким взглядом.

 – Я совсем не удивлюсь, если в один прекрасный день кто-нибудь заткнет твою пасть бутылкой из твоего же бара. Возможно, это буду я…

 Улыбка Цани окончательно угасла.

 – Ладно, ладно. Я пошутил. Хотя согласен, шутка не удалась. Я вижу, путешествие ничуть не исправило твой чудный характер.

 – Мой характер таков, каков есть. Шути с теми, кому это нравится. А мне это совсем не по вкусу.

 Наступило неловкое молчание, потом Цани заговорил снова:

 – Как твои делишки. На мази?

 – Помаленьку… – неохотно ответил Корридон. – Меня никто не спрашивал?

 – Нет. Ты отсутствовал слишком долго. Народ быстро забывает своих героев, – ответил Цани, с любопытством разглядывая Корридона. – Что ты намереваешься делать сейчас?

 – Это мое дело. Чем меньше ты будешь знать, тем меньше расскажешь своим приятелям-фликам. Кстати, ты не видел Роулинга? Он не справлялся обо мне?

 – Он часто сюда заходит, – ответил Цани, пожимая жирными плечами, как бы извиняясь, – но никогда не заговаривал о тебе. Он быстро пошел в гору после твоего отъезда. Он теперь старший инспектор, имей в виду.

 Значит, это не полиция. Если бы она интересовалась им, то сперва обратились бы с расспросами к Цани, который был одновременно и кроликом и борзой, охотящейся на кроликов. Мало кто знал, что Цани – осведомитель полиции, но для Корридона это обстоятельство давно не было секретом. Он частенько использовал его осведомленность в своих целях, чтобы избежать возможных неприятностей.

 – Кто-то интересуется мною, – небрежно бросил Корридон. – За мной следили сегодня весь день.

 – Ты ведь не станешь из-за этого биться головой о стенку. Гестапо охотилось за тобой в течение двух лет, но им так и не удалось поговорить с Корридоном с глазу на глаз.

 – Нет, один раз меня все же поймали, – возразил Корридон, и лицо его потемнело. – Но меня сейчас интересует другое – кто?.. У тебя по этому поводу нет никаких соображений?

 – У меня?! При чем тут я? Я ничего не слышал и не знаю.

 Корридон пытливо посмотрел в карие глаза мулата, пожал плечами.

 – Ладно… Я ничего тебе не говорил. Сам выберусь из этого… – Он допил виски, заплатил и оттолкнул табурет. – Я задержусь здесь ненадолго… На улице сыро.

 – Чувствуй себя, как дома. Может, тебе нужна девушка?

 – Это уже мне не по зубам, – цинично ухмыльнулся Корридон. – И потом, твои девушки… Я их слишком хорошо знаю. Нет, они меня не интересуют.

 Медленно, как бы нехотя, он отошел от бара и остановился возле пианино. Он чувствовал, что его по-прежнему пристально разглядывают.

 – Салют, Макс, – приветствовал он пианиста. Тот продолжал играть и, не разжимая губ, ответил:

 – Салют!

 Корридон не спускал глаз с бегающих пальцев музыканта, лицо его выражало вежливый интерес. Со стороны можно было подумать, что его заинтересовала игра.

 – Ты что-нибудь знаешь, Макс?

 Вместо ответа тот принялся наигрывать «День и ночь». Его тонкое лицо пришло в движение, словно пробужденное страстной мелодией.

 – Тобой интересовалась одна курочка, – произнес он, все так же не шевеля губами. – Она как-то вечером приходила с Креем. Дня три назад.

 Корридон, не отрывая взгляда от пальцев пианиста, сбросил на пол пепел сигареты.

 – Кто она?

 – Не знаю. Похожа на иностранку. Молодая, темноволосая. Зовут Жанна. Мне кажется, она у Крея в печенках сидит…

 – Чего она хотела?

 – Спросила, где ты живешь и вернулся ли в наши края. Я ответил «не знаю» на оба вопроса.

 Корридон кивнул.

 – Это все?

 – Она сказала, что если я извещу Крея о твоем появлении, получу пять фунтов.

 Корридон поднял брови.

 – Что ж, не мешает встретиться с Креем…

 – Я в вашей игре не участвую.

 – Согласен. И все-таки, спасибо, Макс, ты не прогадаешь на этом.

 – Я имел в виду не это. – Макс встал и отодвинул свой стул. – Я думал, ты навсегда покинул наши края. Эффи будет рада вновь увидеть тебя.

 Корридон широко улыбнулся.

 – Как она поживает?

 – Она выросла. Если бы не ее рот, я имел бы виды на нее. У нее фигура, как у Бетти Гейбл. Просто удивительно, как изменилась эта девочка.

 Корридон вытащил из кармана пятифунтовую банкноту, зажал ее между пальцами и незаметно уронил на клавиши инструмента.

 – Продолжай опекать ее, Макс, – сказал он и удалился.

 Покончив с песенкой «День и ночь», Макс принялся наигрывать «Любовь мужчины», и снова лицо его пришло в движение…

 

 Крей… Корридон почти совсем забыл о Крее. Он не видел его целых четыре года. Он порылся в памяти, и перед глазами возник образ мужчины с длинными светлыми волосами, с красной бутоньеркой в петлице отлично сшитого костюма. Личность Крея всегда была несколько загадочной. Никто не знал источников его доходов. Одни говорили, что он живет за счет женщин, другие, что он шпион. Крей нигде не служил. Обычно его видели праздно фланирующим по Пикадилли, по шикарным районам Лейстер-сквер. Его не любили и ему не доверяли. В лицо Корридон хорошо знал его, но разговаривал только один раз, во время игры в покер. В тот день Корридон все время выигрывал, пока в игру не вошел Крей. После этого фортуна отвернулась от него. После третьей сдачи Корридон обнаружил, что Крей жульничает, и разбил о его башку бутылку из-под пива, украсив шулера хорошим шрамом.

 Возможно, думал Корридон, Крей затаил на него злобу за тот случай? Сам он не представлял себе, как можно питать к кому-то злобу по прошествии четырех лет. Это казалось ему диким, но ведь бывают же мстительные люди… Если Крей задумал отомстить, это, конечно, опасно… «Но кто эта девушка?» – спрашивал себя Корридон, сидя в углу, под неусыпным наблюдением Цани, и сознавая, что присутствующие не перестают комментировать его приход в клуб.

 Брюнетка с большими глазами, похожая на иностранку… Тщетно он рылся в памяти: ни одна из знакомых женщин не подходила под это описание. Было время, когда женщины играли в его жизни большую роль, но теперь он ими почти не интересовался. Суровые испытания убедили его, что в жизни не существует ничего абсолютно необходимого. А может, он просто всем пресытился…

 Корридон резко встал и подошел к бару.

 – У тебя наверху есть комната, из окна которой просматривается улица? – спросил он, навалившись всей тяжестью на стойку бара.

 – И что дальше? – подозрительно спросил Цани.

 – Я хочу посмотреть на дождь.

 Цани колебался.

 – Ну, если ты настаиваешь, – сказал он наконец. – Там комната Эффи. Она еще не спит, я могу позвать ее.

 Он приоткрыл дверь позади бара, громко свистнул, потом крикнул:

 – Эй, Эффи, поди сюда.

 Повернувшись к Корридону, он спросил:

 – Нет, зачем все-таки тебе понадобилось посмотреть в окно?

 – Не суйся в мои дела, Цани, – сухо ответил Корридон. – Ты начинаешь меня раздражать.

 – Я только спросил…

 – Заткни пасть! – нетерпеливо прикрикнул Корридон. – Ты слишком много задаешь вопросов!

 Дверь позади бара открылась, и вошла Эффи. В последний раз Корридон видел ее, когда ей было лет пятнадцать. Тогда это была маленькая, неуклюжая девчушка, худенькая, тихая, с неоформившейся еще фигурой. А ведь Макс прав, подумал Корридон, совершенно ошеломленный. Без ее недостатка – у Эффи была заячья губа – она была бы настоящей красавицей!

 При виде Корридона кровь бросилась в лицо девушке, ее глаза заблестели. Корридон знал, что он для нее всегда был кумиром. Он давно покорил ее сердце, правда, это ему немногого стоило.

 Эффи… Шесть лет назад Цани подобрал ее на тротуаре у дверей своего клуба. Поскольку она наотрез отказалась говорить о своем прошлом, нетрудно было догадаться, что она убежала из дома. Тогда это было маленькое, жалкое создание, умирающее от голода, грязное, с большими зубами, видневшимися из-под заячьей губы. Цани нашел выход, устраивающий обе стороны: ему требовалась кухарка, а так как никто не разыскивал девчонку, он предложил ей остаться у него и теперь нещадно эксплуатировал, как и всех своих служащих.

 – Добрый вечер, мистер Корридон, – тихо проговорила девушка.

 Цани злорадно усмехнулся, заметив ее смущение. Его смешило, что Эффи по уши влюблена в Корридона.

 – Поднимись вместе с ним в свою комнату. Он хочет посмотреть в окно или еще бог знает куда.

 Следуя за Эффи, Корридон прошел через бар и попал в плохо освещенный коридор. Едва только за ними закрылась дверь и не стало слышно голосов, он поймал девушку за руку и притянул к себе.

 – Ну как, Эффи, ты довольна, что снова видишь меня? – с улыбкой спросил он. – Ты, конечно, будешь возражать, но я держу пари, что за все это время ты и не вспомнила обо мне.

 – О, что вы, совсем наоборот! – пылко запротестовала она. – Я никогда вас не забуду! Клянусь! Только… я не надеялась снова увидеть вас.

 – И ошиблась! Мне тоже не хватало тебя, Эффи!

 Он рассматривал ее, держа за руку, и неожиданно понял, что ему действительно не хватало ее.

 – Как ты изменилась! Как в сказке. Честное слово, ты стала настоящей красавицей.

 Она закрыла ладошкой верхнюю губу.

 – Не надо так говорить… Это неправда.

 – Это ничего не значит – то, о чем ты сейчас подумала. Мы все устроим, только подожди. Ты мне веришь?

 Неожиданно ему в голову пришла мысль, и, не думая о последствиях, он продолжал:

 – Я знаю парня, который может устроить это. Ты будешь довольна! Как только у меня появятся деньги, мы этим займемся. Ждать осталось совсем недолго, месяц или чуть больше.

 Но едва только он закончил эту прекрасную речь, как тут же пожалел о своем легкомыслии. Он часто поддавался таким безотчетным порывам. Не далее как на прошлой неделе он вручил пятифунтовый билет старушке, которая торговала белыми цветами: ему хотелось увидеть ее лицо в тот момент, когда она осознает свое незапланированное богатство. В тот же вечер возле театра Стренда он заметил бедно одетую пару, которая тоскливо разглядывала фотографии артисток. Он купил им два билета в ложу и удалился, обнажая в улыбке все свои зубы при виде двух ошеломленных лиц. Но на этот раз ему не следовало поддаваться благородному порыву, и преданность, которую он прочитал в глазах Эффи, лишь увеличила его замешательство.

 Она беспредельно верила ему. Во время войны, когда его часть стояла в Лондоне, он почти все свободное время проводил в «Домино-клубе» и, к большому неудовольствию Цани, нередко заходил на кухню поболтать с Эффи и даже помогал ей мыть посуду. Он делал это не только из жалости – ему приятно было собственное великодушие. Но все обернулось не так, как он предполагал. К большому удивлению, он вскоре обнаружил, что и сам нуждается в Эффи, вернее, в ее обожании. Она призналась как-то, что каждый вечер молит за него Бога, и он еще подтрунивал над ней по этому поводу. Но, как ни странно, мысль об этом поддержала его, когда он попал в лапы гестапо. Она была единственным человеком на свете, который так доверял ему, и это доверие будило в нем глубоко затаенные, почти забытые чувства. Он мог подсмеиваться над ее молитвами, недооценивать ее, но рано или поздно должен был ощутить то тепло, которое исходило от нее и согревало его одинокую душу…

 Эффи смотрела на него беспокойно, как пес, который видит кость, но не может достать ее.

 – О, нет! Это невозможно! Через месяц?!

 – Ну, скажем, через шесть недель. Все зависит от того, когда у меня появятся деньги. Самое большее – два месяца.

 Он сказал это с нетерпением, но был доволен собой. Сколько может стоить подобная операция? Сто фунтов? Двести? Может, триста? Он не имел об этом ни малейшего понятия. Надо быть сумасшедшим, чтобы давать подобные обещания! Однако он знал, что никогда не откажется от своего обещания.

 Она заметила нотку нетерпения в его голосе.

 – Но вы сами нуждаетесь в деньгах! Ведь мне не к спеху, уверяю вас! Но я так рада, что вы предложили мне это!..

 – Ладно, ладно, увидим, Эффи. – И неожиданно Корридон почувствовал себя счастливым. Он действительно мог кое-что сделать для нее. И он был ее должником – хотя бы за ее молитвы.

 – Пошли. Проводи меня наверх. Об этом поговорим в следующий раз.

 Обрадованная, что Корридон улыбнулся ей, она легко взбежала по лестнице. Он медленно поднимался вслед за ней.

 Я разобьюсь в лепешку, думал он. У меня давно не было крупного дела, но я сдержу свое обещание. Она того стоит… Забавная девчонка!

 Он догнал ее у двери.

 – Это здесь, – сказала она.

 Корридон вошел. Комнатка была маленькая и темная, и он сразу же споткнулся о кровать.

 – Не зажигай свет! – попросил он. – Там снаружи кое-кто караулит меня.

 – Кто это? – с беспокойством спросила она, тоже подходя к окну.

 – Вот это я и хочу узнать.

 Через окно просматривался вход в переулок и часть Фрич-стрит. Одинокий фонарь освещал улицу, но никого не было видно. Некоторое время Корридон стоял не шевелясь, напряженно всматриваясь в ночной мрак.

 – Вне всякого сомнения, они должны быть где-то здесь, – проворчал он, открывая окно и высовываясь наружу. Волосы тут же стали мокрыми от дождя. Под окном была пологая крыша.

 – Что вы собираетесь делать? – нервно спросила Эффи, видя, что он перекинул ногу через подоконник.

 – Хочу попытаться увидеть улицу полностью.

 – Вы же упадете! – Она схватила его за руку. – Не делайте этого! Я вам говорю, упадете!

 – Ничего страшного! – он нетерпеливо высвободился из ее рук. – Не беспокойся. Я привык к подобной гимнастике.

 – Нет, нет! Умоляю вас!

 – Не делай глупостей, – сухо сказал он и одной ногой стал нащупывать крышу, пока не обнаружил водосточную трубу. Эффи показалось, что он сейчас соскользнет с крыши, и, не в силах выносить это зрелище, она отвернулась и закрыла лицо руками. Корридона поразило, до чего близко к сердцу она принимает его участь. Черепицы были мокрые и скользкие. Если он поскользнется или труба не выдержит, верная смерть ждет внизу. Но мысль об опасности не остановила его, он просто не думал о таком исходе.

 Корридону надо было добраться до кирпичной стены, отделяющей «Домино-клуб» от соседнего дома.

 Холодные капли дождя стекали с крыши в виде маленьких ручейков. Одно короткое мгновение водосточная труба прогнулась под тяжестью его тела, но все же выдержала. Он быстро преодолел последнее препятствие и глянул вниз. Все правильно: с этого неустойчивого наблюдательного пункта можно было обозревать всю улицу.

 И он принялся методично осматривать каждую дверь, каждую щель или нишу в стене, надеясь обнаружить какое-нибудь движение или огонек сигареты, которые указали бы ему место, где прячутся его преследователи. Несколько долгих минут он оставался неподвижным, забыв про дождь и холод, но ничего не обнаружил. И все же решил еще раз внимательно осмотреть пустынную улицу. Наконец его терпение было вознаграждено: Корридон уловил едва заметное движение в проеме одной из дверей, метрах в пятидесяти от перекрестка. Его глаза уже привыкли к темноте, и теперь он, мучительно напрягая зрение, пытался рассмотреть, как выглядит его преследователь. И тут ему снова повезло: по улице проехало такси. Его фары осветили проем, в который напряженно вглядывался Корридон, и он увидел небольшого роста человека, одетого в плащ защитного цвета, застегнутый до самого подбородка. На голове его был черный берет солдатского образца. Затем такси свернуло, и снова все поглотила тьма.

 Корридон ни секунды не сомневался, что перед ним один из преследователей. Он никогда не встречал этого типа и никак не мог понять, что заставляет его часами выстаивать под холодным дождем. Корридон был уверен, что человек в берете – не единственный его преследователь. И вполне вероятно, что девушка-иностранка, которую Крей приводил в «Домино-клуб», из той же банды. Карабкаясь обратно в комнату Эффи, Корридон решил больше не заниматься типом в берете. В этом деле замешан Крей, а его всегда можно найти через Цани.

 Вот пусть Крей и объяснит эту тайну.

Комментарии




Поделитесь ссылкой