5

Это мужское дело («Игра без правил»)

Это мужское дело («Игра без правил»)

О книге

 Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже... тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрыйдесяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Это мужское дело» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, — мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Глава 1

 Фары моего старого автобуса вырвали ее силуэт из кромешной Тьмы, как на сцене, где прожектор освещает только главную героиню.

 Она стояла рядом с «бьюиком» 1939 года и, будьте уверены, мыли машину последний раз до Рождества Христова. Серая фланелевая юбка, жакет винного цвета, поднятая рука…

 Вообще-то я никогда не сажаю девушек в машину, но у этой испортилась машина, а машины — мой хлеб. Я притормозил и посмотрел на часы: было двадцать минут двенадцатого. Я был голоден, как волк, чертовски устал, потому что возился с машиной около аэропорта в Норфолке, но ее голос заставил меня открыть дверцу и спрыгнуть на землю.

 — Ну что тут?

 — Бензина полный бак, а двигатель не заводится. Подойдя к машине, я поднял крышку капота и почувствовал запах горелого. Все было ясно как божий день.

 — Зажигание приказало долго жить. Завтра вам его починят.

 — А, вы в этом уверены? Как мне не везет! Но вы даже не посмотрели как следует.

 — Нечего было и смотреть. Достаточно было понюхать. Это ведь моя профессия.

 Обернувшись, она посмотрела на автобус и красные буквы на нем: «Гарри Коллинз. Ремонт машин, 14 Игл-стрит.» Года два назад я гордился этой колымагой. Когда мне ее продали, я старался не смотреть на надпись, так меня это подогревало. Теперь же колымага напоминала мне белый катафалк.

 Она беззаботно рассмеялась:

 — Вот повезло, так повезло! Другая наверняка остановила бы какую-нибудь размазню, а я прямо механика.

 — Повезло, но не совсем. Ничем не могу вам помочь. Могу только подкинуть до какого-нибудь гаража. Если это вас устроит.

 — Они, наверное, уже все закрыты. Мне не улыбается перспектива тащиться на буксире.

 — Могу довезти до какого-нибудь открытого.

 — Нет, спасибо. А потом, эта развалина не моя. Она принадлежит приятелю. Пусть он за ней потом приедет, если захочет. Я ее тут оставлю.

 — А если ее угонят? Ведь это ему не понравится!

 — Это его дело. Вы меня отвезете домой? Я живу в Вест-Энде — Ну если это все…

 Она проскользнула в автобус. Я с сомнением посмотрел на машину.

 — А если кто-нибудь врежется в нее в темноте на полной скорости? Что произойдет?

 — Боже мой! Вы всегда так беспокоитесь о других?

 — Мне самому бы не поздоровилось, налети я в темноте на такую штуку.

 Порывшись в багажнике, я нашел там красный фонарик и повесил его на дверцу «бьюика».

 — Фонарь украдут.

 — Ну и бог с ним.

 Мы тронулись в путь. Свет фар падал на длинные ноги женщины и на ее открытые коленки. Они были изумительны! В неровном свете я следил за своей пассажиркой краем глаза. Но увидел я немного: темные волосы, разделенные пробором, падали на плечи и чуть завивались на кончиках. Я был уверен, сам не знаю почему, что сидевшая со мной женщина необыкновенно хороша.

 — Это ваш автобус?

 Она достала сигареты и дала мне прикурить. Чиркнула спичка, но мне опять не удалось ее рассмотреть.

 — Итак, вас зовут Гарри Коллинз?

 — Вы правы.

 — А меня Глория Селби.

 Мы проехали двести ярдов молча, пока она вновь не заговорила:

 — Вы всегда работаете так далеко от дома?

 — Почему вы думаете, что я работал?

 — Вы не похожи на мужчину, который сел бы за руль с такими грязными руками, если только перед этим он не работал, как черт.

 — Верно, один из моих немногих клиентов позвонил и попросил посмотреть, что с его машиной. Рядом, в пяти минутах, был гараж, но он так ценит мои услуги… в общем, хороший парень.

 — А отказаться вы не могли?

 — Не те времена, чтобы отказываться.

 — А мне казалось, что все владельцы гаражей купаются в деньгах.

 — Мне тоже казалось, поэтому я этим и занялся.

 — Нестоящее дело?

 — Почему же… только я, кажется, неправильно выбрал место.

 — Но, по-моему, Оксфорд-Сириус отличный район.

 — Я тоже так думал, когда там поселился. Вы же знаете, где находится Игл-стрит.

 — Около перекрестка с Оксфорд-стрит на Робинсон. Я взглянул на нее и снова уставился на убегавшую под колеса дорогу.

 — Вы первая из всех, кого я знаю, ответили на такой вопрос. Улицу сделали с односторонним движением и разукрасили знаками «Остановка запрещена». Покупатели боятся даже за бензином заехать. Но зачем это я вам жалуюсь? Вам-то это безразлично.

 — Разве я сказала, что мне надоело вас слушать? Минуту мы помолчали.

 — Я обязательно поставлю к вам свою машину и расскажу о вас своим друзьям.

 — Отлично! Весьма вам благодарен!

 — Вы не верите, что я так сделаю?

 — Почему же, я думаю, что сделаете, как обещаете, если вспомните. Но завтра вы уже забудете о том, что обещали, и о моем существовании. А затем поставите, как всегда, свою машину в ближайший гараж. Так все делают, чего тут обижаться…

 — Я живу на Нью-Бонд-стрит, это ведь совсем близко. Мне показалось, что она прижалась коленом к моей ноге.

 — Какая у вас машина?

 — Один из новых «ягуаров».

 Теперь я точно почувствовал, что она прижимается ко мне.

 — Машину нужно ремонтировать?

 — Нет, но ее нужно мыть. Могу я поставить ее к вам? Сейчас она стоит от дома слишком далеко.

 — Местечко у меня найдется, но я не даю ключей от своего гаража.

 Я все еще думал, что она просто болтает.

 — Иногда я приезжаю очень поздно.

 — Я живу над гаражом, и мы поздно ложимся. Цена, если вас устроит, тридцать пять долларов в месяц. Вместе с чисткой и мойкой это составит тридцать пять шиллингов. — Но столько я плачу за закрытый гараж.

 — Неправда, — покачал я головой.

 — Придется подумать, — засмеялась она. — Ну, ладно, пусть будет так.

 — Тридцать пять — это дешево, и вы это знаете. Я был уверен, что теперь не услышу ни слова о «ягуаре». Еще больше я был уверен, что, высадив ее на Бонд-стрит, я никогда о ней ничего не услышу.

 — А почему вы сегодня взяли «бьюик»?

 Она немного наклонилась вперед, чтобы стряхнуть пепел.

 — Сестра моего приятеля уезжала в Париж, и он попросил меня отвезти ее в Норфолк, в аэропорт. Вы когда-нибудь бывали в Париже?

 — Да, когда служил в армии, но всего три или четыре дня — Вам там понравилось?

 — Кажется, да. Там уже тогда была дороговизна, но теперь, говорят, вообще ни к чему не подступишься.

 — Как везде. Но если знаешь людей, то счастлив твой бог! Я там знаю один дешевый отель и потом у меня там друзья, вот мне и обходится все дешевле.

 — Похоже — вы там частый гость.

 — Почти каждый месяц.

 — По делу?

 — Да, я модельер. Новые модели белья.

 — Это хороший бизнес? — удивился я.

 — Очень. Я не хуже других художниц. У меня связи с лучшими конторами.

 — Я думал возить белье в Париж — пустое дело.

 — Да, покупательницы там заелись, но у меня неплохой вкус.

 — Пожалуй, вы слишком молоды, чтобы вести дело самостоятельно.

 — Вам тоже не сто лет, — рассмеялась она, откидываясь назад.

 — Вот не думал, что в тридцать два года выгляжу щенком. Совершенно не ожидал.

 — Вы женаты?

 — Да, а вы?

 — Да зачем мне это? У меня есть работа, а мужчина — это так просто устроить.

 Я стал притормаживать, поворачивая направо. Похоже, что она не врет. У нее в самом деле могла быть квартира на Бонд-стрит. Она могла ездить в Париж и куда угодно. Я вдруг разозлился на себя. Если у меня плохи дела, то почему так должно быть со всеми? Я сделал ошибку, потратив все деньги на гараж. Если бы у меня осталось немного денег, я бы выкарабкался. Я бы мог заключить контракт на покупку оборудования, мог заниматься покупкой станков, мог… Мне не стоило покупать новые бензозаправочные установки, новые машины для мойки, а следовало оставить что-то на черный день. Но тогда, в первые месяцы, меня радовала суета с покупками, и мне не верилось, что я, именно я, могу потерпеть крах. Эта девица рядом со мной могла иметь квартиру, ездить каждый месяц в Париж, покупать последние модели «ягуаров». Все эти вещи, недоступные для таких, как я, были для меня сказкой и только. Я работал, учился, приобретал квалификацию, но моя работа не приносила мне ничего, кроме неприятностей и головной боли. Эта же женщина имела хороший вкус, за который ей платили деньги. Она имела все, что нужно, и даже больше.

 Она вдруг встревожилась:

 — У вас часы правильно идут? Не может же быть, чтобы было уже так поздно.

 — Они спешат, сейчас двадцать минут двенадцатого. А вы спешите?

 — Да ладно, мне все равно не надо рано вставать. А вы любите рано вставать? Я — нет.

 — Люблю я или нет, мне все равно надо рано вставать, — в моем голосе прозвучало неприкрытое раздражение, — я открываю гараж в половине шестого. И это единственное время, когда я могу продать бензин. Если я встану позже, то прощай моя торговля. Вот такие дела…

 — Ваши дела действительно плохи.

 — Я просто устал сейчас, но дела и вправду неважные.

 — Возможно, вы не знаете нужных людей.

 — Что вы имеете в виду?

 — У меня есть знакомый владелец гаража, так у него куча денег. — Я уже сказал, что неправильно выбрал место.

 — Он продает и покупает подержанные машины. Это отличный бизнес.

 — Теперь уже нет. Сейчас кризис.

 — Я этому не верю. Кризис — это еще не все. Часто это просто оправдание для бездельников. Если деньги не достались одним путем, надо их добыть другим. Вам не кажется, что я права?

 Я подумал про себя, что эта девица, чего доброго, начнет давать мне деловые советы.

 — Присматривайте лучше за своим бельем.

 — Ну, вам виднее, — усмехнулась она. Я, наконец, подъехал к Нью-Бонд-стрит и затормозил. Она сказала:

 — Просто не знаю, как вас благодарить..;

 Я открыл дверцу автобуса, и она выпорхнула.

 — Я скоро к вам подъеду. Пока, Гарри!

 — Пока, — я поколебался и добавил, — Глория… Она прошла мимо автобуса, и мне захотелось увидеть ее лицо. Если я встречу ее завтра, то ни за что не узнаю. Дойдя до угла, она оглянулась, помахала мне рукой и исчезла. По дороге домой я поймал себя на том, что думаю о ней и что мне хотелось бы увидеть ее лицо. Я вспомнил ее чудесные сильные ноги и круглые красивые колени. До сих пор я ни об одной женщине так не думал, я имею в виду с тех пор, как женился на Анни. Но тут было о чем помечтать… Я услышал голос жены и возвратился с небес на землю.

 — Это ты, Гарри?

 — Да, дорогая, это я. А ты кого еще ждала? Поднявшись наверх, я очутился в маленькой комнате. Жена ждала меня в дверях, завернувшись в старый потрепанный халатик. Она носила его давно, еще в наш медовый месяц. С тех пор я не мог позволить себе роскошь — купить ей новый. Не те сейчас времена, чтобы тратить деньги на дорогие пеньюары.

 — Как ты долго, дорогой.

 — Я думал, что эта штука никогда не заведется.

 Анни было двадцать шесть лет, но выглядела она как девочка. Кожа у нее была свежей, а глаза большими и серьезными и большой, слегка неправильный рот. Красавицей ее не назовешь. Но стройная фигурка и милые ребяческие движения подкупали. Я ей часто говорил, что никакой мужчина не отказался бы от такого лакомого кусочка. Она же считала, что у нее отсутствует вкус и что шикарной женщиной ей никогда не быть. Зато она научилась отлично готовить — пальчики оближешь! Возможно, она не была шикарной девушкой, но она была доброй, а мне требовалась в моем теперешнем положении доброта, а не внешний лоск.

 — Пойди прими душ, дорогой. Чай готов. Ты голоден?

 — Готов съесть зажаренный топор!

 — Сейчас, сейчас…

 Когда я вошел в маленькую спальню, она уже легла. Чай и несколько устричных бутербродов лежали на столе. Раздеваясь и одновременно откусывая сандвич, я рассказал о том, как встретил на дороге «бьюик». Затем рассказал о Глории и ее «ягуаре». Анни не проявила особого интереса. Только, когда я заговорил о Париже, ей тоже туда захотелось. И потом, когда я ей сказал, что мне надоело вечно сидеть без денег, а у этой Глори их куча, моя старушка вдруг разворчалась.

 — У нее, вероятно, тоже хватает проблем, как и у всех людей. Не надо думать, что только ты один страдалец.

 — Давай спать. Мне завтра рано вставать для продажи бензина.

 — Завтра пойду я, ладно? Я знаю, как включать насосы. Почему всегда ты встаешь так рано?

 — Это моя работа. Что бы ты мне сказала, если бы я приперся к тебе на кухню со своими советами.

 — Я думаю, что на кухне тебе тоже не понравилось бы. Чего уж там…

 — Ладно, спи, дорогая…

 Она привычно засопела и отвернулась, а я еще долго продолжал лежать и рассматривать потолок. Я раздумывал о гараже, о долгах, и мне все слышался голос этой девушки: «Кризис — это оправдание для лодырей. Вы не знаете нужных людей. Если нельзя достать деньги одним путем, то существуют другие.» Ее голос удалялся все дальше и дальше и звучал в моем засыпающем мозгу, как надоедливая шарманка.

Комментарии




Поделитесь ссылкой