3.1

Двойная сдача

  • Стив Хармас, #1
Двойная сдача

О книге

 Алан Гудьер, лучший агент страховой компании, заключил договор с начинающей актрисой Сьюзен Джеллерт, по которому страховое агентство не должно было выплачивать денег в случае смерти от… Список был настолько длинным, что, казалось, невозможно выдумать причину, которая заставит компанию раскошелиться. Но Сьюзен все таки умерла от потери крови. А этот пункт в договоре предусмотрен не был. Расследование поручено Стиву Хармасу…

 Книга так же издавалась как «Двойная подтасовка», «Опасное сходство», «Цепная реакция».


Глава 1

 – Хармас, ты мне нужен!

 Резкий скрипучий голос Мэддакса рявкнул из переговорного устройства и разбудил меня, напугав так, что я чуть не сломал себе шею.

 Я поспешно скинул ноги со стола и столкнул на пол телефон в отчаянной попытке нашарить кнопку селектора.

 – Уже иду! – ответил я, постаравшись поменьше походить на полутруп, каковым я сейчас являлся. – Сейчас буду.

 Ящик что-то пробурчал и отключился.

 Мэддакс являлся не только начальником отдела претензий и моим шефом, но еще и умнейшим специалистом в своей профессии, а это кое-что значит в страховом деле, где человек человеку – волк. Я имел несчастье быть одним из его следователей. Мои обязанности заключались в том, чтобы проверять любого заявителя, показавшегося Мэддаксу подозрительным, а поскольку он относился с подозрением даже к собственной тени, работы мне хватало.

 Три года назад я женился на лучшей из всех секретарш, которые когда-либо у него были, и он так и не смог мне этого простить. Если бы Элен продолжала работать на него после нашей свадьбы, то со временем он, вероятно, оправился бы от потрясения, вызванного моим нахальством, но она отнюдь не считала, что жена должна работать. Несмотря на мой намек, что две зарплаты лучше, чем одна, она уволилась сразу же, как только заполучила свидетельство о браке. Соответственно, Мэддакс любил меня не меньше, чем комар ДДТ.

 Когда я вошел, Пэтти Шоу, белокурая секретарша Мэддакса, яростно молотила по клавишам пишущей машинки. Я остановился полюбоваться. Меня приводит в восхищение любой, кто может работать столь напряженно и при этом выглядеть столь привлекательно. Не переставая стучать, она подняла глаза и приветливо улыбнулась.

 – Может быть, вы мне не поверите, – сказал я, перегнувшись через стол, чтобы посмотреть, что она печатает, – но он меня вызвал. Мне войти или подождать?

 Она тут же выпрямилась и отмахнулась от меня.

 – Держитесь подальше, – строго заявила она, – знаю я эти уловки. Из-за таких, как вы, девушки вынуждены носить бюстгальтеры!

 – Что вы, мисс Шоу, у меня и в мыслях не было ничего подобного! Имейте в виду, что вы оскорбляете порядочного женатого человека! – с негодованием воскликнул я.

 – Они-то как раз хуже всех, – мрачно заметила Пэтти. – Входите и будьте начеку: мне кажется, обед не пошел ему на пользу.

 Я постучал в дверь кабинета Мэддакса. Он крикнул, чтобы я заходил.

 Как обычно, его почти не было видно за грудой бумаг, наваленных на столе. Редеющие седые волосы были взъерошены, красное лицо сморщено в сердитой гримасе.

 – Садись, – буркнул Мэддакс, указывая на кресло рукой в чернильных пятнах. – Для тебя имеется работенка. – Он отодвинул от себя бумаги.

 Я сел.

 – Что на сей раз?

 Мэддакс сердито посмотрел на меня, открыл пачку сигарет, вынул одну и бросил пачку мне.

 – Может, ты помнишь, месяца три назад я провел неделю в Нью-Йорке, – сказал он, дотянувшись до настольной зажигалки. – Может, ты также помнишь, что заменял меня сам старик.

 Вряд ли я когда-нибудь забуду ту неделю. Это были самые тихие шесть дней за всю мою службу в «Нэшнл фиделити». Старик Берроуз, президент корпорации, не задумываясь утверждал все полисы, которые приносили ему агенты. Меня ни разу не вызвали, чтобы кого-нибудь проверить. Да, я прекрасно помнил ту неделю.

 – Еще бы, – ответил я. – Я без вас скучал.

 – Наплевать, – бросил Мэддакс, рассвирепев еще больше. – Мне известно, сколько ты тогда наработал.

 – Любой машине нужен отдых, – мягко возразил я, – но к чему поминать старое?

 – Пока меня не было, – пояснил Мэддакс, – эта компания приняла полис, к которому я бы не рискнул притронуться даже двадцатифутовой палкой. Старик не заметил ничего подозрительного, а кретин Гудьер, который продал этот полис, тоже ничего такого не подумал. Но этого и следовало ожидать. Все наши агенты думают только о комиссионных и ни о чем другом.

 Это было несправедливо: Алан Гудьер был лучшим из наших агентов, но беда в том, что на одних комиссионных он зарабатывал почти столько же, сколько сам Мэддакс, и Мэддакса это бесило.

 – Что за проблемы с этим полисом?

 Мэддакс запустил пятерню в свои всклокоченные волосы и издал тяжелый вздох, сдунув на пол еще несколько бумаг.

 – Это нестандартный полис. Это первое. Компания с такой репутацией, как наша, не имеет права выдавать нестандартные полисы. – Он ударил кулаком по столу. – Этот полис был составлен специально, чтобы удовлетворить требования страхователя. Ты когда-нибудь слышал о таком? Мы тратим тысячи долларов каждый год, чтобы платить юристам, которые составляют нам надежные типовые договоры, и вдруг ни с того ни с сего принимаемся писать договор сами!

 – Нельзя ли с начала? – спросил я. – Если, конечно, вы хотите, чтобы я понял, о чем речь.

 – Да, мы начнем с начала, – сказал он, – и, ради Бога, слушай внимательно. Перед уходом я должен сделать еще чертову уйму дел, и у меня нет времени вбивать подробности в твою башку.

 Я и ухом не повел. Я привык к этой его манере выражаться. Это было верным признаком того, что он что-то задумал.

 – В июне прошлого года, пока я был в Нью-Йорке, Гудьер ездил в Голливуд по поводу страховки Джойс Шерман от пожара и кражи: Джойс Шерман, киноактрисы. После того как Гудьер продлил страховку, он пошел в бар, видимо, чтобы это дело отпраздновать. Вот тебе пример того, как наши агенты тратят рабочее время, но это ерунда, пустяки. – Он стряхнул пепел на пачку непрочитанных полисов в лотке для входящих документов и продолжил:

 – По его словам, он разговорился с парнем, который назвался Брэдом Денни, мелким театральным агентом. Разговор у них зашел о страховании от несчастных случаев, и Денни сообщил Гудьеру, что как раз такая страховка интересует актрису, которую он представляет. Одно только это должно было бы насторожить Гудьера: полисы на страхование от несчастных случаев клиентам приходится всучивать насильно, на них спроса нет, и когда кто-то заводит разговор о такой страховке для другого, то сигнал тревоги звенит вовсю! Но этот болван Гудьер подумал только о новом куске комиссионных, который ему пригодится, чтобы заплатить за свою распрекрасную машину. В тот же вечер он назначил встречу с этой девицей в отеле «Корт». И вот еще что. – Мэддакс погрозил мне толстым коротким пальцем. – Даже мне известно, что отель «Корт» – это такое место, где можно снять номер на час, и никаких вопросов, а ведь я только раз в жизни был в Голливуде и провел там всего лишь четыре часа!

 Я посмотрел на него с восхищением:

 – Вижу, вы не теряли ни минуты!

 – Слушай внимательно! – проревел Мэддакс, свирепо глядя на меня. Агент, знающий свое дело, не будет иметь дело со страхователем, который живет в отеле «Корт»! Проблема с Гудьером в том, что он первым делом думает о своих комиссионных, но не о том, что потом мне придется разгребать то, что он натворил!

 Я неодобрительно вздохнул. Гудьер был моим другом. Когда он приезжал в Сан-Франциско, мы с Элен ходили с ним обедать или в кино. Противно было слушать, как Мэддакс его поливает, но я знал, что мои протесты только усугубят ситуацию.

 – Он встретился с этой девицей, – продолжал Мэддакс. – Ее зовут Сьюзен Джеллерт. Ее интересовало личное страхование от несчастного случая на сумму сто тысяч долларов. По-видимому, она занята в шоу-бизнесе и готовит новый номер. Частью этой подготовки является использование страховки в рекламных целях. Не понимаю, чего ради прессу должен потрясти тот факт, что какая-то актрисуля застраховалась от несчастного случая на сто тысяч долларов, а Гудьер и не подумал полюбопытствовать. – Он свирепо подергал себя за нос. – Если бы я там был, я бы тут же задал этот вопрос. По ее словам, полис нужен ей только для рекламы. Она заявила, что ни у Денни, ни у нее денег нет, и, если взносы не будут малы, им придется отказаться от этой мысли. Вот в этот момент Гудьеру и следовало бы оттуда убраться, но не тут-то было: он определил им взносы на полную страховку, и они немедленно смылись. Ну и как тебе это нравится?

 – Пока что все нормально, – ответил я. – Лично я могу поверить, что стотысячедолларовый полис можно использовать для рекламы, местные газеты бы за это ухватились. Но, в конце концов, я не такой подозрительный, как вы.

 – Да уж, – с горечью заметил Мэддакс, – ты такой же, как Гудьер. Никогда не видишь дальше своего носа.

 Пропустив это замечание мимо ушей, я спросил:

 – Ну и что же было дальше? – Эта девица и Денни внесли некое предложение. Они сказали, что пока не заинтересованы в страховании жизни этой девицы, полис им нужен был для того, чтобы ее имя попало в газеты. Они предложили сделать так, чтобы мы не несли ответственности за любые известные риски, и эти риски должны быть перечислены в страховке. Поэтому, по их словам, взносы можно было бы сделать чисто символическими, а у них все-таки будет документ, который они могли бы показать журналистам, если те усомнятся. – Он порылся в бумагах, еще не слетевших со стола, и наконец нашел то, что искал. – Вот он, этот полис, – сказал Мэддакс, хлопнув по листу бумаги. – Втроем они соорудили список известных рисков смерти, и эти риски здесь перечислены. – Он поднял голову и посмотрел на меня:

 – Улавливаешь смысл? Если эта девица погибнет по одной из указанных здесь причин, мы не платим, но если она умрет по какой-нибудь другой причине, которая здесь отсутствует, то мы платим. Ты понял?

 – Да. Список составлял Гудьер?

 – Все втроем. Я сейчас тебе его зачитаю. Слушай внимательно, он довольно длинный. – Он начал читать:

 – «Гражданин, застрахованный по этому полису, не имеет претензий к компании, если его смерть наступит вследствие выстрела, удара ножом, действия яда, пожара или утопления в воде, любого несчастного случая, связанного с общественным транспортом, воздушным транспортом или автомобилями, велосипедами, мотоциклами или любыми другими средствами передвижения, вследствие самоубийства или болезни, падения с большой высоты или ранения упавшими сверху предметами, вследствие удушения, асфиксации, ожогов или черепно-мозговых травм, в связи с нападением домашних или диких животных, насекомых или рептилий, в связи с неисправностью электропроводки или оборудования любого типа». – Он швырнул полис на стол и обтер платком красное, лоснящееся от пота лицо. – Ну и как это тебе?

 – Нормально. Что вас не устраивает? Он отодвинулся вместе со стулом, чтобы свободнее размахивать руками.

 – Перечислив эти риски, она получает страховку на сто тысяч при взносах пятнадцать долларов в год!

 – Это просто грабеж, – улыбнулся я. – Гудьер предусмотрел все риски.

 – Ты уверен? – Мэддакс подался вперед:

 – Ладно, мы к этому еще вернемся. Дай мне закончить. Гудьер обсудил это предложение со стариком. Будь я здесь, я бы разобрался с ним так быстро, что Гудьер и не понял бы, что это его ударило. За пятнадцать долларов в год мы рискуем потерять сто тысяч. Это какой-то бред! Когда я сказал об этом старику, он заявил, что мы здесь для того, чтобы служить клиентам, и не всегда можем рассчитывать на выгоду! – Он яростно фыркнул. – Вот погоди, увидишь, что произойдет, если эта девица умрет и нам предъявят претензию: он будет орать как резаный и во всем обвинять меня. – Он схватил полис и потряс им передо мной. – Здесь черным по белому написано, что мы заплатим сто тысяч долларов, если девица умрет по любой причине, кроме тех, что указаны в полисе! По любой другой причине! Разве не чудная ситуация для какого-нибудь хитрого негодяя, который хочет нас надуть?

 – Неужели? – с некоторым раздражением осведомился я. – По-моему, Гудьер предусмотрел все риски, и, кроме того, вы не забыли, что эта девушка сама договаривалась о страховке? Вы можете себе представить, чтобы она планировала умереть неким странным образом, чтобы увеличить свой доход на сто тысяч? Я в это не верю.

 Мэддакс откинулся в кресле. Довольно долго он молчал, не сводя с меня глаз, потом, наконец, сказал:

 – Понимаю. Вчера я думал точно так же. Но теперь я так не думаю. Я сегодня обедал.

 – При чем здесь это?

 – Очень даже при чем. Я обедал с Эндрюсом из «Дженерал лайабилити» и упомянул эту девицу Джеллерт. Он мне сказал, что его компания приняла полис на точно таких же условиях и для той же самой девицы!

 Я попытался вставить слово, но он поднял руку:

 – Минутку, я еще не закончил. Я пошел и поговорил еще кое с кем. – Он принялся рыться в бумагах и наконец нашел какой-то листок. – Мисс Джеллерт заключила такие же договоры на ту же сумму еще с девятью страховыми компаниями, что в итоге дает миллион долларов при ежегодных взносах в сто пятьдесят долларов. Ну и что ты теперь скажешь?

 – Миллион! – присвистнул я. – Большая сумма, но это не доказывает, что сделка мошенническая.

 – Еще какая мошенническая, – мрачно произнес Мэддакс. – Более того, это план убийства!

 – Но постойте…

 – Да, именно так! – заявил Мэддакс, треснув кулаком по столу. – За двадцать лет я в таких вещах ни разу еще не ошибся. Я чую убийство!

 – Вы имеете в виду Денни?

 – Не знаю, может быть. Я только знаю, что здесь воняет убийством. Взять хотя бы Денни: он мелкий театральный агент, возможно, разорен. Он придумывает остроумную идею убийства этой девушки, необычного убийства. Он готовит сцену. Для начала он наводит ее на мысль о миллионной страховке, расписывая, как это будет здорово для рекламы. Потом он втюхивает эту идею нам и девяти другим компаниям, выжидает несколько месяцев, приканчивает девицу и забирает деньги! Как это тебе?

 – Звучит неплохо, только вот что: скажите мне, каким образом он собирается ее убить и предъявить нам претензию?

 Мэддакс начал было говорить, но умолк, взял полис, перечитал список причин смерти, скорчил гримасу и бросил полис обратно на стол.

 – Да, понимаю. Все это кажется вполне надежным, не так ли? Но я поставлю свой последний доллар на то, что этот парень знает, как обойти список.

 – Хорошо, допустим, но это ничего не говорит о том, каким образом он мог бы ее убить. Если бы вы придумали хотя бы один способ, я бы больше поверил в то, что это мошенничество.

 Немного поразмыслив, Мэддакс неуверенно предположил:

 – Ну, она может умереть от страха. В полисе этого нет.

 – Вы шутите? Да, люди умирают от страха, но судебный следователь называет это инфарктом, а инфаркт – это болезнь, и в полисе она предусмотрена. Нет, нужно что-нибудь более оригинальное.

 Мэддакс пожал плечами:

 – Кто бы ни стоял за всем этим, он придумал заковыристую идею, которую мы за пять минут не разгадаем. Меня это не волнует. Я хочу аннулировать этот полис, пока на нас не свалился какой-нибудь сюрприз. Здесь и начинается твоя работа. Я хочу знать все о Сьюзен Джеллерт и об этом парне, Денни. Я хочу знать, что ими руководит.

 – Может, лучше поговорить с другими компаниями? – предложил я. – Если бы что-нибудь в самом деле с ней случилось и одна-две компании удовлетворили бы иск, то в суде нам не удалось бы выиграть дело.

 – Этим я и занимаюсь, – сказал Мэддакс. – Я созвал совещание на завтрашнее утро и попытаюсь всех убедить доверить нам расследование. Нам ни к чему, чтобы в этом деле копались десять следователей.

 – Я не вполне уверен, что сделка мошенническая, – сказал я. – Если бы та девчонка попросила у нас миллионную страховку от несчастного случая, чтобы создать себе рекламу, то даже старик бы ей отказал. Может быть, реклама для нее – это именно миллионная страховка, и у нее хватило сообразительности обойти десять компаний и получить то, что ей нужно.

 Мэддакс оскалился в усмешке и стал похож на волка.

 – Вот потому-то я и сижу в этом кабинете, а ты на меня работаешь, – заявил он. – У меня за спиной долгие годы опыта. Я за целую милю чую неприятности. – Он подтолкнул ко мне полис. – Говорю тебе, Хармас: эта проклятая бумажка – план убийства!

 – Ну ладно, и что мы будем делать?

 – Кроме перечисленных причин смерти, – продолжал Мэддакс, игнорируя мой вопрос, – которые вызвали бы подозрения у любого мало-мальски опытного человека, есть еще вот эта штучка внизу страницы. Взгляни-ка.

 Он бросил мне полис. Под незамысловатой, словно нацарапанной детской рукой подписью Сьюзен Джеллерт я увидел чернильное пятно и четкий отпечаток большого пальца.

 – Узнай у Гудьера, – сказал Мэддакс, – ее ли это отпечаток. Выясни, как он оказался на полисе. Мне кажется, его оставили намеренно, и причина может быть в их желании гарантировать, что мы не попытаемся увильнуть от оплаты, усомнившись в подлинности документа. Хармас, чем больше я гляжу на этот полис, тем умнее и отшлифованное мне кажется это дело, да еще отпечаток пальца! Иди и посмотри на эту девицу. Поройся там, порасспрашивай. Помни, это может быть очень хорошо продуманный обман, и разоблачить ты его не сможешь, если как следует во всем не разберешься. И вот еще что: постарайся выяснить, кому достанутся деньги, если девушка умрет. Узнай, не составила ли она завещание. Можно поспорить, что все это организовал тот, кто получит деньги. Выясни, кто это, и мы будем на полпути к успеху.

 – Где мне ее искать?

 – Она оставила адрес в Лос-Анджелесе, – он сверился с полисом, – Четвертая улица, дом 2567.

 – Гудьер в городе? Мэддакс кивнул:

 – Он перешел в голливудский филиал, но приехал сюда закончить какое-то дело.

 – Вы знаете, где он?

 – Откуда мне знать? Наверняка в каком-нибудь баре! А теперь ступай отсюда и дай мне заняться делом, да держи рот на замке. Я не хочу, чтобы старик узнал о том, что я расследую это дело. Если удастся доказать факт мошенничества, я хочу сам пойти и обрушить все это ему на голову!

 Я пошел было к двери, но он меня остановил:

 – Почему бы тебе не взять с собой жену? Она совсем не глупа, и я всегда предпочту мнение Элен твоему. Возьми ее, пусть развлечется.

 – Осмелюсь полагать, что развлечется, – сказал я, берясь за ручку двери, – но мне это не по карману. Вы что, думаете, я из золота сделан?

 Мэддакс подергал себя за нос.

 – Ну ладно, можешь рассчитывать баксов на тридцать в неделю для нее, – щедро предложил он. – Внеси это в статью расходов на развлечения.

 Лишь к семи часам вечера мне удалось наконец отыскать Алана Гудьера, и, что забавно, я нашел его в баре.

 Алан был симпатичным, молодым, крепким парнем, высоким, длинноногим и энергичным, как циркулярная пила. Его общительность открывала ему двери даже в те дома, куда большинство агентов не пускали дальше порога. Он был лет на шесть младше меня и уже получал втрое больше. В страховом деле он работал всего лишь три года и за это время приобрел репутацию самого ловкого и удачливого агента. Год назад он завоевал вожделенный приз Вильямса, которым президент Гильдии страховщиков ежегодно награждает самого продуктивного страхового агента, и, насколько я слышал, у него были шансы получить его и в этом году.

 Он призывно махнул мне рукой, и я пошел к нему.

 – Привет, Стив, – сказал он, придвигая мне стул. – Что ты тут делаешь? Где Элен? – Он дал знак официанту, чтобы мне принесли пиво.

 – Я разыскиваю тебя по самым грязным кабакам, – ответил я, усаживаясь рядом с ним. – Элен дома, ждет меня и думает, куда это я запропастился; по крайней мере, я на это надеюсь.

 – Тебе повезло, что ты меня застал, – он принялся складывать бумаги в портфель, – я как раз собирался уходить. Завтра утром нужно лететь в Лос-Анджелес, а у меня еще даже вещи не собраны.

 – Я тоже туда еду.

 – Правда? Вот здорово! Давай вместе?

 – Я на машине. Если ты не на колесах…

 – Я лечу самолетом: не хочу терять времени на дорогу. Вы, следователи, можете себе позволить расслабиться, а нам, агентам, приходится вкалывать без передышки.

 – Да, я знаю, зато не забывай, сколько ты зарабатываешь.

 Подошел официант и поставил рядом со мной кружку пива. Алан заплатил.

 – Будь здоров, – сказал я, сделал большой глоток, вздохнул и поставил кружку. – Вот что я хотел тебя спросить, Алан: по поводу этой девицы Джеллерт.

 Он удивился:

 – А что с ней такое? Неужели ты ею заинтересовался?

 – Еще как, и Мэддакс тоже.

 – С чего это? Полис подписан три месяца назад, она уже внесла три взноса. Дело сделано, отменить ничего нельзя. Что случилось?

 – Мэддакс дал мне указания быстро этот полис аннулировать.

 Алан побагровел. Он точно так же не любил Мэддакса, как тот его.

 – Это невозможно! – горячо воскликнул он. – Старик лично одобрил эту страховку, и я не позволю, чтобы Мэддакс совал свой нос в это дело!

 – Успокойся. Подожди, пока я тебе не расскажу о том, что произошло.

 – Да наплевать мне, что там произошло! Если Мэддакс считает…

 – Успокойся!

 Он посмотрел на меня, поерзал на стуле, потом пожал плечами.

 – Прости. Меня просто бесит, когда Мэддакс начинает лезть в мои полисы. Он вечно ко мне суется. Я знаю, что ему не дает покоя: он злится, потому что мои показатели выше, чем у старых бездельников, его приятелей. У меня из-за этого сукина сына давление подскакивает. Что ему не нравится в страховке Джеллерт?

 Я рассказал ему о том, что обнаружил Мэддакс.

 – Таким образом, Алан, у нее страховка на общую сумму в миллион долларов. Ты не можешь винить Мэддакса за то, что он хочет проверить дело, в котором фигурирует такая огромная сумма.

 – Что там проверять? – спросил он. – Что неладно-то? Послушай, Стив, ты же не видел ни мисс Джеллерт, ни Денни, но я-то видел! – Он подался вперед:

 – Ты считаешь, я бы оформил эту страховку, если бы не был убежден в их честных намерениях? С тех пор как я занимаюсь страхованием, у меня не было ни одной неудачной сделки, и я не намерен ее допустить. Я хочу снова получить тот приз, а если бы оказалось, что я напорол с этим полисом, то мне его не видать. Эти двое – честные люди, имей это в виду!

 – Может быть, и да, но обычная проверка не повредит.

 – Ну давай, проверяй, если хочешь, – сердито сказал он. – Мне плевать. Я-то знаю, откуда ветер дует. Твой жирный гад Мэддакс спрашивал, сколько я на этом заработал? Ладно, пусть узнает; может, тогда он не будет так чертовски уверен в том, что у меня в голове одни только комиссионные: от этой сделки я ничего не имею. Я потерял массу времени, но мне хотелось помочь этой парочке. Они честные ребята, и им нужно было помочь, и старик тоже это понял.

 – Только представь, что я все это говорил Мэддаксу.

 – К черту Мэддакса! Этим ребятам нужна реклама. Они еще на самой нижней ступеньке своей карьеры и пытаются пробиться повыше. У них мало денег. Они ездят по маленьким городкам, выступают в тесных, темных залах, не могут остановиться передохнуть и каждую неделю меняют место ночлега. В их деле жестокая конкуренция. Представляешь, как бы им помогло, если бы о них появилось что-нибудь в газетах? Поэтому им и пришла в голову эта идея со страховкой. Ладно, согласен, я не знал о том, что они заключают такие же договоры в других местах, и все равно, что тут такого? Почему бы ей не пойти в другие компании? Ведь не можешь же ты себе вообразить, чтобы мы застраховали ее на миллион?

 – Да, я так и сказал Мэддаксу. Он говорит, что этот договор представляет собой план убийства.

 – Убийства? – изумленно повторил Алан. – Да он рехнулся! Ему пора на пенсию. Это просто немыслимо! Ладно, давай поезжай и поговори с этой парочкой, мне все равно. Посмотри на них сам, и могу поспорить, что ты со мной согласишься: никакие они не жулики.

 – Я уверен, что ты прав, – попытался я его успокоить. – Во всяком случае, у меня появилась возможность съездить в Голливуд. Где мне ее искать? По адресу, который указан в полисе?

 – Нет, это адрес конторы Денни. Они сейчас в турне, колесят по разным городам. Не имею ни малейшего понятия, где они могут сейчас быть. Тебе предстоит как следует за ними поохотиться.

 – Еще один вопрос, Алан. Откуда на полисе отпечаток пальца?

 Он снова сел и раздраженно уставился на меня:

 – Знаешь, ты становишься таким же, как Мэддакс. Отпечаток попал туда случайно. Ее ручка потекла, и она запачкала большой палец. Какое это может иметь значение? Но этот отпечаток меня беспокоил. Было не похоже, чтобы он попал на полис случайно: слишком уж четким он вышел.

 – Ты уверен, что это вышло нечаянно? Она не нарочно его туда поставила?

 – Ради Бога! – взорвался Алан, и я видел, что он теряет терпение. – К чему ты теперь клонишь? Конечно, это произошло случайно, я все видел. А даже если и нет, какая, к черту, разница?

 – Может, ты и прав, – сказал я. – Не надо так горячиться. Мне приказано провести расследование, а ты единственный, кто может мне помочь.

 – Извини, Стив, но это выведет из себя кого угодно. Мэддакс ведет себя так, что можно подумать, он не хочет, чтобы я продавал страховки.

 – Ты не должен обращать на него внимания. Он просто делает свою работу, даже если доводит ее до крайностей. – Я зажег сигарету и как бы невзначай поинтересовался:

 – Мисс Джеллерт не говорила, кому достанутся деньги, если с ней что-нибудь случится?

 Он решительно застегнул портфель и потянулся за шляпой.

 – О претензии нет речи, значит, нет речи и о наследнике. Если ты возьмешь на себя труд прочитать договор, то ты это ясно увидишь. Страховка лишь рекламный трюк, и ничего больше. – Он поднялся. – Ну ладно, пора бежать. Мне еще собирать барахло.

 Вместе с ним я подошел к обочине, где стояли наши машины.

 – Пока, Алан. Успокойся, все будет в порядке.

 

 Мэддакс был прав, говоря, что предпочтет мнение Элен моему. Она пять лет пробыла его личной секретаршей и выработала тончайший нюх на мошеннические сделки. Она была очень умной девочкой, а от того, как она могла вычислить сумму взноса без помощи таблиц, у меня просто кружилась голова.

 Я так до сих пор и не понял, почему Элен за меня вышла, но зато знаю, зачем я на ней женился: она изумительно готовила, экономно вела хозяйство, говорила о страховании, когда я хотел о нем говорить, советовала мне, как манипулировать Мэддаксом, когда в этом была нужда, а она бывала часто, выглядела как кинозвезда, сама шила себе одежду и втискивала наши расходы в рамки бюджета, не давая нам влезать в долги, чего мне самому никогда не удавалось.

 У нас была собственная четырехкомнатная квартира в двадцати минутах езды от службы. Прислуги мы не держали, и Элен управлялась в доме сама. Сэкономленные таким образом средства мы тратили на выпивку и изредка – на кино. Не думайте, что страховой следователь много получает, ничего подобного, но мы вполне справлялись и дважды в год позволяли себе покутить, отмечая даты знакомства и свадьбы.

 Я опоздал к ужину на целый час, но на это имелась веская причина. К тому же я привез с собой хороший рассказ, поэтому совесть у меня была чиста, как никогда. Элен немного злится, когда я опаздываю к столу; это почти единственный повод, по которому она сердится, плюс еще моя привычка стряхивать пепел на ковер, не обращая внимания на пепельницы, которые она расставляет вокруг меня плотным кольцом.

 Я открыл переднюю дверь, вошел в маленькую прихожую и принюхался в предвкушении аромата готовящейся пищи.

 Никакой аромат не достиг моих ноздрей. Удар был тяжел. Похоже, на ужин меня ждало что-то холодное, а желудок Хармаса равнодушен к холодным закускам.

 – Милый, это ты? – позвала Элен из ванной.

 – Нет, это не я! – крикнул я в ответ. – Это компания хорватских эмигрантов, которые несколько месяцев сидели впроголодь и ждут, что их как следует накормят!

 Она возникла в дверях. Я смотрел на нее, потому что на нее всегда стоит посмотреть. Она чуть повыше среднего роста, смуглая, с прямыми плечами, волосы разделены на пробор и свободно спадают на плечи, кожа цвета слоновой кости, рот большой и не слишком яркий, а глаза голубые, как незабудки. Кроме того, что она выглядит как умная кинозвезда, если такие бывают, у нее фигура снизу как у Бетти Грэйбл, а сверху – как у Джейн-Рассел.

 – Ты опоздал, – сказала она, подходя ко мне. – Я думала, ты ужинаешь где-нибудь в другом месте. Ты голоден?

 Я поцеловал ее, потому что это приятное занятие, но отнюдь не потому, что она этого заслуживала.

 – Голоден? Это слишком мягко сказано. Я просто умираю с голоду, а опоздал я потому, что вкалывал, как пять негров на плантации!

 – Ладно, милый, я это чувствую. Я сейчас же тебе что-нибудь дам. Боюсь только, что ничего особенного приготовить не успею. Я была очень занята и совсем не подумала об ужине.

 Поскольку за три года нашей совместной жизни такого еще не случалось, я ощутил справедливость своей обиды.

 – Пойдем на кухню, и, пока ты как можно скорее приготовишь мне что-нибудь существенное, можешь поведать мне, чем это ты была настолько занята, что позабыла о моем желудке, – сказал я, решительно беря ее за руку. – Надеюсь, ты понимаешь, что это дает мне основания для развода?

 – Прости меня, милый, – она погладила меня по руке, – но не могу же я все время думать о твоем желудке. Я укладывала твои веши.

 – Укладывала вещи? Откуда ты знаешь, что я уезжаю?

 – У меня есть свои источники информации, – ответила она, с поразительной ловкостью разбивая на сковородку одно за другим шесть яиц. – Не так уж много того, о чем я не знаю.

 – Тебе звонила Пэтти Шоу?

 – Ну, она действительно позвонила.

 – Я так и думал. Эта женщина очень опасна. Положила бы ты еще два яйца. Может быть, мы и разоримся, но давай не будем скрягами.

 – Шести вполне достаточно. В кладовке есть банка ветчины, может, откроешь?

 – С превеликим удовольствием, – ответил я и пошел за банкой. Вернувшись, я сказал:

 – Полагаю, Пэтти сообщила тебе, что я еду в Голливуд? Возможно, это мой шанс. Вдруг меня приметит какой-нибудь директор киностудии? Что бы ты сказала, если бы из меня получился второй Кларк Гейбл?

 – Было бы очень мило, дорогой. Я помолчал, шаря в поисках консервного ножа, и с подозрением взглянул на нее:

 – Но подумай о тех женщинах, которые будут лежать у моих ног!

 – Если они будут просто лежать у твоих ног, я не против.

 – Конечно, кто-то из них может пойти дальше. Это риск, которому приходится подвергаться кинозвездам; – Я выругался в адрес консервного ножа:

 – Не понимаю, почему мы не можем купить себе приличный нож! Эта штука совершенно не работает!

 – Пэтти сказала, что тебя не будет примерно неделю. Я положила твой вечерний костюм. Может быть, в свободное время тебе захочется сходить в ночной клуб, – сказала она, отбирая у меня банку и умело вскрывая ее.

 – Вот это я и называю по-настоящему заботливой женой! Да, парочка ночных клубов – это мысль. – Внезапно я почувствовал себя виноватым. – Как ты думаешь, тебе будет одиноко? – спросил я. – Знаешь, что я сделаю? Я приведу собаку, чтобы ты не скучала. Тратиться на покупку смысла не имеет, поскольку через неделю я буду дома. На нашей улице живет один парень, который одолжит мне своего эрделя за доллар в день. Тебе ведь это будет приятно?

 – Вряд ли мы сможем взять эрделя с собой в Голливуд, – подумав, сказала Элен. – В отелях, если это первоклассные отели, собак не привечают.

 – Мы? С чего ты взяла это «мы»? Кто тебе сказал, что ты едешь?

 – Во-первых, твой шеф, а во-вторых, я сама. Так что нас двое, и ты в меньшинстве, милый.

 – Минуточку, – заволновался я, – у нас нет денег, и тебе это известно. Нам нужно оплатить счета. Осталось еще пятнадцать взносов за машину. Этот телевизор, на покупке которого ты так настаивала, еще не оплачен. Мы не можем себе этого позволить! Пойми, я с удовольствием взял бы тебя с собой, но давай рассуждать как разумные люди!

 – Я знаю, будет трудно, потому что я так люблю поесть, – мечтательно сказала Элен, – но, может быть, ты будешь есть поменьше, и мы на этом сэкономим.

 – Это змея Пэтти Шоу тебе сказала? Не верь ни единому ее слову! У нас в конторе всем известно, как она любит врать. Вот только на днях…

 – А еще она жаловалась, что ты пытался заглянуть ей в вырез платья, – мягко добавила Элен, накладывая яичницу на тарелку. – Наверное, это тоже вранье?

 – У этой женщины нет стыда! – гневно заявил я. – Допустим, я так и сделал, но у нее нет причин жаловаться и нечего прятать. А вот если бы это была ты…

 – Ужин подан, мистер Хармас, – холодно оборвала меня Элен и отнесла тарелку в столовую.

 Только съев почти все яйца и половину ветчины, я восстановил силы настолько, чтобы вновь броситься в атаку.

 – Я знаю, что Мэддакс очень хочет, чтобы ты со мной поехала, – начал я, отодвинувшись от стола и потянувшись к сигарете, – но, поскольку он предлагает за твои услуги только тридцать баксов, а это меньше допустимого минимума, мы должны смотреть на вещи трезво. Если бы у меня были свободные деньги…

 – Не волнуйся, – улыбнулась Элен. – Я еду с тобой, и это не будет стоить тебе ни цента. У меня есть собственная работа.

 – Ты хочешь сказать, что едешь зарабатывать деньги?

 – Да, милый. К счастью, у меня еще остается кое-какое влияние в страховом деле, и, хоть я и замужем за тобой, моя репутация все еще безупречна. Когда Пэтти рассказала мне о том, что затевается, я позвонила Тиму Эндрюсу и спросила, не желает ли он, чтобы я представляла его в этом расследовании. Моя идея привела его в восторг, и он дает мне сотню долларов по договору да еще оплатит расходы.

 Я уставился на нее в изумлении:

 – Ничего себе, вот здорово! Эндрюс что, тоже считает полис Джеллерт фальшивкой?

 – Вначале он так не думал, но я его убедила, – бесстыдно заявила Элен.

Комментарии




Поделитесь ссылкой